Начинаю рассказ. Хоть я и довольно замкнутый человек, общество из 2 – 3 человек мне не помешает, особенно друзей, и особенно, если замутить с ними что – нибудь интересное. В городе в этом я жил не так давно, поэтому пока обзавёлся лишь тремя годными друганами, других сторонился. Из этих трёх двое были приезжими – Вася и Сергей, и один коренной – Антон. Как – то раз (недавно, когда прекратилась метель), мы скооперировались забраться в какой – нибудь заброшенный дом и прояснить обстановку в них – мы намеревались создать там небольшое пати (такое вот, зимнее). В качестве заброшенного дома мы избрали эту самую заброшенную психушку, хотя был ещё как вариант – сгоревший дом, но там не было крыши, и вариант отпал.
Днём мы добрались (пешком по сугробам) до этого здания – мысль придти ночью высказывалась, но всерьёз воспринята не была. С трудом, отодвинув дверью навалившийся снег, мы протиснулись внутрь. В коридоре было жутко темно, один из нас (нас было четверо), врубил фонарь – такой был у нас у каждого. Мы осмотрелись. Всё как в обычных заброшенных зданиях – обломки досок на полу, покривившийся стенд на стене, разбитые навесные лампы на грязном, закоптевшем местами, потолке – мои друзья были там не первый раз, но я попал сюда впервые.
Мы двинулись к двери в коридор, где виднелась полоска света. Вчетвером мы вышли в довольно светлый от снега за окнами, холл, довольно обширный. Перед регистратурой с выбитым окном стояли две облупленные балки. Чтобы Анон мог получше представить это место, советую вспомнить местную больницу и состарить её лет на 20, прибавить тонны быдла, бухавших на протяжении этого времени на первом этаже и взглянуть на полученную картину.
Это место можно было назвать памятником заброшенности. Мы вырубили фонарь, и вышли в центр помещения. По бокам регистратуры были проходы в коридоры, на них некогда были двери. Регистратура была пуста и раздолбана, даже стол был разломан.
— Пошли! – сказал один из нас, и мы, разделившись на две группы (2 по 2), двинулись в коридоры, я и Вася – в левый, Серый и Антон – в правый. Медленно проходя по коридору, мы время от времени толкали ногой двери, включая фонарь и освещая очередное помещение. Может, кто и знает, какое это адреналиновое чувство – ощущать, что ты один в большом, трёхэтажном здании, которое никому не нужно, и ты можешь делать всё, что захочешь.
— А чё тут случилось – то? – задал я вопрос своему отстававшему спутнику.
— Да (censored), психушка была, ток тут мутили что – то странное, типа опыты над людьми, или что… – я уже приготовился слушать кулстори, как этот мудак резко хлопнул меня по плечу и заорал. Я крикнул «(censored)!!!» и чуть не вдарил ему по куполу фонарём. Он отбежал и, оторжавшись, сказал:
— Да (censored) его знает, психов держали, потом домик закрыли. В архивах поройся, они на третьем, ток хрен заберёшься, там лестницы нет.
Я сказал, что пойду дальше, он кивнул, и мы разошлись. Я мельком заглядывал в некоторые помещения – где – то стояли столы, где – то они были раздолбаны, где – то в кабинетах был снег из – за разбитых окон. Линолеум на полу был порван и весь в дырках.
Я поднялся на второй этаж – судя по всему, это были палаты для простых больных, для врачей и обслуживающего персонала – тут было много больших, просторных помещений на несколько человек, в некоторых даже стояли железные остовы коек. Я зашёл в одно такое помещение. Оно было сравнительно чистым, рядом со стеной стоял металлический стул. Я подошёл к окну – все они были целыми, и за стеклом на снегу я увидел следы, вёдшие от стены больницы в лес. «Куда это чуваки пошли» – мелькнуло у меня в мыслях, я даже удивился, но из размышлений меня вывел испуг – на стене мелькнула и остановилась тень – кто – то стоял в проёме и стал красться. По характерному покачиванию головы я узнал Васю, отражение в окне убедило меня, что это он.
— Нахуй пошёл!!! – рявкнул я, резко обернувшись. Чувак от испуга выронил фонарь и, споткнувшись о доску, рухнул на пол.
— А… мудак! – крикнул он сдавленно, и тут уже начал ржать я.
Я помог ему подняться, и мы стали обсуждать вариант проведения пати здесь. Ветер не дул, было даже тепло. Побольше бухла, что – нибудь для согревания (типа керосинки), а там и посмотрим.
— Да ну, хуйня какая – то… – проговорил друг, – весной или летом замутить бы…
— Да не, летом на природу надо, – возразил я.
— Позырим, – сказал Вася, и мы пошли дальше.
— Во, давай я те покажу, – сказал он, когда мы проходили мимо двух целых дверей. Он толкнул одну из них, и она со скрипом пустила свет на лестничную клетку. Справа была простая каменная лестница, вёдшая вниз, слева – ничего, просто пустота.
— И такое дерьмо на всех лестницах, – сказал Вася, – Чтоб народ бОшки не разбивал, двери тут эти оставили. А то бухие прут и так.
— И чё, никто не залезал?
— Да залезали, хуле. Один залез, потом говорил, что видел тени в коридоре, потом видел людей из архива, они просили его о помощи, потом он двинулся и убил всю семью…, – начал пиздеть Вася. Я хлопнул его по плечу:
— Всё – таки ты знатный пиздобол.
Он заржал и сказал, что подсадит меня, если мне туда так приспичило. Я согласился – там был архив, а некоторые больничные листы психушки могут доставить не меньше, чем паста в криппи – тредах. Набрав и наложив вместе кирпичей, лежавших вокруг, досок и прочего хлама, я попытался допрыгнуть до лестничной клетки, и, когда мне это удалось (при моём росте), я с помощью друга забрался наверх.
Дверей не было, в коридоре передо мной было очень светло. Я шагнул вперёд и огляделся. Светлые коридоры, по бокам – множество железных дверей с волчками. Все были заперты, волчки закрыты – тут, видимо, в своё время держали буйнопомешанных пациентов. Я прошёлся дальше, и зашёл в ещё один коридор, покороче (здание было П – образным) – там были более – менее годные кабинеты, некоторые даже закрытые, попадались с нормальными дверями, на полу было почище – сразу было видно, что школота и быдло сюда почти не залезали.
Я прошёл дальше. Взору моему представился длинный коридор, с небольшим количеством дверей. Я ускорил шаг и двинулся вперёд. Подойдя к двери, я толкнул её и попал в библиотеку. Половины шкафов валялась на полу, книг было мало – видимо, за столько времени сюда всё – таки лазили. Окна были целы, было светло. Я заметил выключатель, щёлкнул – понятно, что свет не включился. Я прошёлся дальше, заметил тяжёлую деревянную дверь?
толкнул и её ногой. Она не поддалась, f я чуть не упал от этой неожиданности. Я снова и снова ударял по трухлявой двери, пока, наконец, не выбил её и не попал в помещение с массой стеллажей, шкафов и столов. На каждой полке были картонные ящики, некоторые были запакованы, некоторые открыты – из них виднелись бумаги, часть которых была разбросана по полу.
Я прошёл между стеллажами и пододвинул к себе первую запакованную коробку. Она была достаточно тяжела, и я решил отнести её на стол, чтобы не возиться в тесном пространстве. Я уже подносил её к столу, как что – то как будто дёрнуло коробку, и раздался страшный грохот. Ебучее дно коробки протрухлявилось и провалилось, а кассеты, бывшие в коробке, рухнули на пол, дико грохоча. Я напугался, но быстро взял себя в руки. Отбросив уже пустую коробку, я склонился над содержимым. Простые кассеты, уже устаревшие давно, большие, чёрные, с выцветшими пометками, где карандашом, где ручкой, на боку. Там были цифры, потом дробный знак и ещё цифры – очевидно, это были видеозаписи к каким – то историям болезни. Я взял три штуки и рассовал по карманам куртки – я надеялся, что эти кассеты доставят немало интересных минут. Так же я прихватил пару довольно объёмистых папок, с трудом засунув их во внутренние карманы куртки.
Я снова опустился перед кучей кассет и стал думать, что с ними делать. Сгрудив их, я отодвинул кучу под стол, и в этот момент заметил мелькнувшую тень, которая пробежала через дверной проём – я видел её на противоположной проёму стороне. Резко повернув туда голову, я сильно трухнул. В голове мелькнула мысль, что это опять (censored) – Вася прикалывается, что это мог быть сторож, хотя его тут отродясь не было, или собака какая – нибудь. Я вскочил от испуга на ноги, когда зазвонил мобильник. Звонил Антон.
— Какого (censored) ты там ползаешь, спускайся давай! – раздался его голос.
— Скоро приду, – ответил я и добавил, – Пиздюку этому вломлю немного.
— Какому?
— Да Ваську, заебал (censored) подкрадываться.
На том конце замолчали, и после некоторой паузы Антон сказал:
— Мы здесь втроём.
Голоса Васи и Серёги подтвердили это, я удивился, но тут я испугался не на шутку. За дверью снаружи вдоль стены мог притаиться кто угодно и ждать меня. Я огляделся. Помимо входной двери был ещё один проём, закрытый ЗАНАВЕСКОЙ!!! Я резко пересрался и рванул к выходу и когда бежал по коридору, выронил одну из папок. Забежав на лестничную клетку, я повторно пересрался, когда понял, что могу рухнуть с нехилой высоты – лестницы – то не было. Я стремительно спустился на руках, спрыгнул на второй этаж, и увидел перед собой каких – то людей, заорал, но узнал Антона, Серого и Васю.
— (censored)!!! – крикнули все трое, – Охуел?
— Да блин, там был кто – то, – сказал я.
Все трое пожали плечами, Вася сказал, что он тоже кого – то видел – с косой на плечах и в чёрном балахоне, и мы вместе поржали над пиздаболом. Про кассеты я им не сказал, и когда мы шли по дороге, то обсуждали пати. Антон и Серёга ходили по другому крылу и сказали, что там вообще херово, я рассказал им про третий, Вася – про второй.
— Да ну нахуй, – решили мы, – Говённая затея. Может потеплее будет – то на втором и можно будет, но не сейчас.
А и в правду поднимался ветер, снег начинал мести с новой силой.
— А куда вы ещё ходили? – спросил я Антона.
— В смысле?
— Ну (censored), следы были свежие от стены в лес.
Все трое посмотрели на меня. Я на них.
— Мы никуда не ходили – только в психушке побродили.
Я рассказал им про следы, и мы решили, что это левый кто – то бродил.
Придя домой, я обнаружил, что все домашние уехали к родственникам в другой город и их не будет несколько дней. Мне это было в данном случае на руку – мне бы не помешали посмотреть, что там на кассетах.
Я поужинал, достал с антресолей старый добрый тёплый ламповый кассетный проигрыватель, подключил его к телевизору. Вывалил папки и поставил кассеты на стол. Подождал, пока видик запустится и вставил в него кассету. Видик проглотил её, и на экране замерцали полосы. Когда рябь прошла, на экране появилась женщина в белой одежде, сидящая на металлическом стуле вроде того, что я видел в больнице. Она держала руки на столе, на руках виднелись порезы. Видео было чёрно – белым, местами сильно рябило и звук был просто отвратительным. Видимо, плёнка размагнитилась, лёжа в коробке.
Я подключил видик к ТВ – тюнеру компьютера и перегнал его в память. Было уже темно, когда я закончил шаманить с фильтрами, цветностью, различными программами для восстановления старых видеоматериалов, но вот на выходе получилось довольно херовое, но всё – таки смотрибельное видео диалога с пациенткой. Она была молодой, судя по лицу, и вела диалог с врачом, который всё это и записывал. Сквозь помехи в звуке можно было расслышать разговор:
— Как ваше имя?
— Ангелина (дальше шли помехи) Андреевна.
— Что вас так беспокоит?
— Меня преследует (дальше снова шли помехи).
Во время разговора девушка сидела ровно, смотря в одну точку, при этом почёсывая руки.
— Кто вас преследует?
— Моя мёртвая сестра, – помехи стали прерывать начавшиеся всхлипы, по изображению пробежала рябь, однако можно было разглядеть, что Ангелина начинает заламывать руки.
— Как она вас преследует?
— Она приходит ко мне в палату, – звук стал лучше, хотя на экране всё ещё проскальзывала рябь.
— Почему она это дел (делает, догадался я, так как снова начались помехи)?
— Она мстииит, – протянула дрожащим голосом девушка и впервые подняла глаза. Я немного испугался – это были измученные, с тёмной сосудной сеткой, глаза.
— За что? – отчётливо раздался голос врача.
— Я не спасла её, – девушка поникла и её плечи задёргались.
Такой диалог из простых фраз продолжался несколько минут. Качество видео стало гораздо лучше, и уже можно было разглядеть дату записи – 89 год. Из разговоров стало понятно, что сестра девушки разбилась в аварии, и теперь ей кажется, что её преследует её дух. Однако дальше мне уже становилось страшно.
— Скажи, откуда у тебя порезы на руках, спине и ногах? – тепло спросил врач.
— Это она, – плачущим шёпотом проговорила девушка.
— Она пришла к тебе ночью?
— Да. И начала резать меня. Пожалуйста, не отводите меня на третий этаж, оставьте на втором, с людьми, я не хочу в одиночку.
— Ладно, ты будешь на втором, но ты должна пообещать, что порезы прекратятся.
— Я попробую, только не оставляйте меня там одну, – взмолилась Ангелина.
— Ладно, иди. Выводи, – сказал он кому – то и девушку вывела другая женщина, видимо, медсестра.
— Тяжёлая форма депресии, раздвоение личности, вспышки аутоагрессии, паранойя, – начал перечислять врач, видимо, для записи. Он назвал ещё несколько мудрёных психических заболеваний, назвал дату и фамилию пациентки – Чурина, и это напомнило мне кого – то… Да, я определённо слышал эту фамилию раньше.
Я вставил следующую кассету в видик, запустил скрипт, сбросил запись на флешку, не прекращая воспроизведения. Пока видео копировалось, я открыл одно из дел. Некто Василий со странной фамилией, на момент, когда ему исполнилось 18, стал считать, что его родители и сестра – демоны. Диагноз – хроническая параноидная шизофрения. Голоса ангелов призвали его однажды ночью взять дедовское ружьё, зарядить его и расстрелять всех своих домашних. Был арестован и запилен в психушку. Проживал в каких – то Любичах, Тверской области. Как он оказался в Подмосковье, непонятно – видимо, отправили на лечение. К делу прилагалась и фотография, чёрно – белая, разумеется. Парень как парень, только глаза навыкате.
От чтения меня отвлекло движение на мониторе (видео всё ещё воспроизводилось) – на нём какой – то силуэт беззвучно кричал, давал знаки в камеру, которая была установлена, по – видимому, через дверь. Я испугался от неожиданности, но меня обуял настоящий ужас, когда девушка (она была с длинными волосами) начала резать свои руки неким острым предметом, царапать и извиваться в самых невероятных позах, пытаясь уколоть себя как можно сильнее, при этом от чего – то защищаясь. Тут камеру тряхнуло, и она стала снимать, как внутрь забегают врачи, санитары и связывают девушку, делают ей укол и она засыпает. Изображение пропадает.
Сказать, что я испугался – это ничего не сказать. Я высрал гору кирпичей и поспешил свернуть видео. Да, это было лютое криппи. Я вознамерился показать видео друзьям, докидал остатки, и увидел, что второе видео уже готово. Я включил и его, заранее приготовившись к производству кирпичей.
На видео появилась уже знакомая стена с календарём и плакатом с изображением мозга – качество этого видео было гораздо лучше. За столом сидела уже другая девушка, по – видимому, со светлыми волосами, и отвечала на вопросы того же голоса, при этом непрерывно качаясь из стороны в сторону и закусывая губу:
— Анна. Иногда у меня загораются руки. Это меня и беспокоит.
— Когда это происходит?
— Только когда я засыпаю.
— И поэтому ты не спишь? Как именно они горят?
— Обе ладони сразу, это очень больно, Иван Степанович.
— Но ведь на руках у тебя нет ожогов. И мы можем гарантировать, что твои руки не загорятся просто так, ты должна спать. Пойми, две недели без сна – это уже серьёзно!
Внезапно девушка запаниковала:
— Нет!!! Я не могу! Вы никогда не испытывали этого, и поэтому так говорите!
Такой разговор продолжался несколько минут, на каждый вопрос у неё находился бредовый ответ. Наконец доктор сказал:
— Хорошо, я сейчас выпишу тебе таблетки, и можно будет перевести тебя к обычным больным.
— Не снотворное? – быстро и с испугом проговорила Анна.
— Нет, просто успокаивающее…
Девушка кивнула головой и задумалась. Я пригляделся. Да, глаза у неё были закрыты. Шуршание карандаша прекратилось. Повисла напряжённая тишина.
— Анна! – громко позвал доктор.
Та, как по команде, подняла голову и, тут же опустив глаза на ладони, громко завопила. Я дёрнулся от этого ужасного вопля и вырубил динамики. Когда я снова посмотрел на монитор, то увидел, как Анна в полубессознательном состоянии кидается из угла в угол кабинета, размахивая руками, и, по – видимому, крича. Врач вскочил, через мгновение прибежали санитары, вырывавшуюся девушку увели. Человек в белом халате прошёл к столу и сел за него. Я включил динамик. Раздался голос:
— На этот раз на руках пациентки появились ожоги первой степени. Возможно внушение.
Он снова стал перечислять болезни, а я прокрутил запись подальше. Попав на какой – то момент, я люто перепугался и чуть не заорал – камера снимала висящее в петле тело. Не было никаких сомнений, что это Анна. Далее на записи было видно, как тело кладут на кушетку, камера мимоходом сняла железную дверь с волчком, и после этого настала рябь.
Я выключил проигрыватель и, включив музыку, стал листать вторую папку с личным делом больного. Там описывался случай расщепления личности, причём для каждой личности было заведено ещё одно небольшое дело. Я стал читать. Там было написано про женщину, которая при определённых обстоятельствах была скромнейшей девушкой, при других – спокойно работала проституткой, заведя себе отдельную квартиру. Третьим её альтер – эго была собака, в которую она превращалась, когда попадала в подвал своего дома. В её случае всё закончилось относительно хорошо – она выздоровела. Оказалось (всё это было подробно описано в личном деле), что когда ей было 5 лет, её мать часто запирала её в подвале дома, на несколько суток, а старший брат требовал от неё удовлетворения его сексуальных потребностей взамен на еду. Через год об этом узнали соседи, и девочку забрали. Когда она стала взрослой, эти случаи полностью выветрились из её памяти. На последнем обороте был приклеен листок с двумя номерами, разделёнными дробным знаком. Такие же листки, но с разными номерами, были и в других делах. Я понял, что это номера кассет, и решил сходить за ними завтра.
Решив, что кулстори на сегодня достаточно, я увалился спать.
Наутро первым делом я сбросил записи на флешку и звякнул Васе с предложением пойти опять в психушку за новыми кулстори, о которых я ему сразу же рассказал. Он сонным голосом послал нахуй эту затею и сказал, что просто посмотрит записи, а идти не будет.
— И Антон с Серым вряд ли пойдут, – сказал он, предупреждая мой звонок им.
— Почему?
— Да думаю так.
Я позвонил и им – они действительно отказались идти, хоть и был день. Я решил пойти один, оделся, взял фонарь, на всякий случай нож, и когда брал его, вспомнил о тени, которая пробежала тогда. Стало страшно, и к ножу я прибавил биту, спрятав её под куртку – она была небольшой, но тяжёлой, со свинцовой сердцевиной. Я запер квартиру и направился к больнице.
Был уже обед, когда я добрался до неё и вошёл внутрь. Всё тот же холл, та же регистратура. Я прошёл в левый коридор, прошёлся к лестнице и поднялся на второй этаж. Только собравшись шагнуть на лестницу на третий, я испугался и вспомнил, что лестницы – то нет, и придётся или топать домой за навесной или думать, что делать. Я стал думать. Идти домой около километра – нахуй, надо что – то искать. Я притащил с первого этажа штук 10 кирпичей и стенд из дерева, составил кирпичи друг на друга в длину, положил на них стенд. Был отличный шанс наебнуться, но меня пронесло, и я ухватился за край лестничной клетки. Дальше я подтянулся на руках и забрался на неё.
Я достал биту и вышел в уже знакомый светлый коридор. Всё было как тогда. За окном мелькали хлопья снега, само окно было заляпанным и грязным. Я прошёл к архиву, держа биту наготове, и толкнул дверь. Она со скрипом отворилась, и я взглянул на уже знакомое помещение. Возле стола всё так же лежали кассеты, все коробки были на месте. Похоже, в этом месте никто не был после меня. Я зашёл в помещение. Никого. Взглянул на непрозрачную зелёную занавеску, закрывавшей проход – тоже никакого движения, однако занавеска меня снова дико испугала – почему она висит здесь, ведь за столько времени её бы или сорвали, или она сама бы разорвалась? Значит, её кто – то сюда повесил. Я крикнул:
— Эй, если тут кто – то есть, выйдите, я не сделаю вам ничего плохого!
В ответ – тишина. Я понял, каким мудаком сейчас наверно выгляжу и наклонился к кассетам, выбирая нужные. А нужные были те, чьи номера были написаны в делах больных. Я нашёл их по полуистёртым надписям ручкой и положил в рюкзак, предварительно накидав туда ещё три кассеты и штук пять дел. Я уже собрался уходить, как кинул взгляд на проём, закрытый занавеской.
Я подошёл к ней ближе, испытывая ужас. Отдёрнув её, я увидел квадратную комнату, совершенно пустую, без каких – либо признаков наличия человека. Даже посветив туда фонарём, я не увидел там никакой двери или люка, да и откуда ему бы там быть. Я успокоился и пошёл на выход. Опять мне показалось, что за дверями меня кто – то поджидает, но там снова никого не было. Проходя по коридору, я внезапно остановился, почувствовав какую – то тревогу, которая всё нарастала. Я обернулся. В ярком оконном свете не было никаких силуэтов, никто не пробегал. Линолеум был чист. Именно эта чистота напомнила мне, что когда я убегал отсюда вчера, я выронил одну папку, а теперь её не было! Мне стало жутко, однако у меня в руках была бита, и я решил узнать, что здесь всё – таки происходит. Я проходил от двери к двери левого крыла, толкая двери – склад, архив, библиотека… В библиотеке на столе моё внимание привлёк чистый предмет. Всё вокруг было покрыто слоем пыли, а он выделялся своей чистотой. Я зашёл в библиотеку и взял предмет. Это была флешка. Самая обычная флешка, на 16 гигабайт, по – видимому, целая.
Мне стало весело. Очевидно, кто – то из тех, кто сюда лазил до меня, забыли её, и теперь я могу стать обладателем нескольких часов порнухи, кучи фильмов или музыки, да и просто хорошей флехи. Я взял её и пошёл на выход. Спрыгнув с лестничной клетки на второй этаж, я спустился вниз и вышел на улицу. Вдохнув свежего воздуха, я пошёл домой.
Дома я вывалил содержимое рюкзака на пол, отделил дела и положил их на стол, кассеты положил перед видиком. Параллельно с этим я начал гуглить информацию о местной психушке. Информации было мало, но я зашёл на какой – то сайт, где она была подробно расписана. Там же было написано, что информации мало потому, что больница уже не используется давно, и данные о ней хранятся в основном в книгах и журналах. Однако всё – таки было написано, что больница была спешно закрыта после какого – то страшного случая, произошедшего там. Больница была непростая, там исследовали что – то паранормальное, что происходило с людьми (тут я вспомнил про то, как у девушки самопроизвольно появлялись ожоги на ладонях), но потом исследования свернули.
— Мда, жесть, – пробормотал я и вставил флешку в комп. Она опозналась, выскочило меню, и я скопировал всё содержимое на компьютер – флешка была забита почти до отказа.
Пока данные копировались, я пошёл к кассетам. Первая кассета была записью с тем парнем, что убил всю свою семью. Я мигом вставил её в магнитофон и врубил. Снова дерьмовое качество, едва можно разглядеть закутанного в смирительную рубашку человека, через помехи можно только услышать его голос. Придётся и эту запись копировать на компьютер и обрабатывать. Я подошёл к компу – данные уже скопировались и я решил пока отложить это дело. С любопытством заглянул в папку. Около сотни видеофайлов, длиной примерно по пять минут каждая.
— Офигеть! – вырвалось у меня, и я запустил первый ролик.
На экране появился стул и девушка, державшая руки на столе перед собой. Она смотрела в одну точку и что – то теребила пальцами. На руках явственно были видны порезы, выше локтя виднелись бинты.
— Как вас зовут? – от этого голоса я почувствовал давление на животе от вырабатывавшихся кирпичей. Да, это были определённо те записи, которые я видел, только тут они были в отличном качестве, хоть и чёрно – белые.
— Ангелина Павлова Андреевна, – я удивился, обычно представляются, ставя фамилию на первое место.
— Что вас так беспокоит?
Я нажал на «пробел». Воспроизведение остановилось. Я жутко перепугался. Допустим, кто – то до меня собрал все записи (только после этого я заметил, что записи имели номера такого же вида, как и на кассетах, кроме последних), отредактировал их и улучшил, и в одном из походов забыл флешку на третьем этаже. Но почему не пришёл? Может, это его тень мелькнула тогда? Я стал думать, и решил, что эта мысль верна, ведь вариантов больше не было.
Я промотал запись до конца. По конец я снова нашёл ту сцену, где девушка бьется об стены, слышен глухой звук ударов, она начинает резать и колоть себя, одновременно защищаясь от нападения «духа»…
Я свернул проигрыватель и запустил следующую запись. Там уже за столом сидела очень молодая девушка, почти подросток, и в вычурой манере, с активной жестикуляцией и большими глазами нараспев рассказывала, что вокруг неё постоянно ходят люди, которые ей помогают, рассказывают много нового.
— Скажи, кто тебя выпустил из камеры? – спросил доктор.
— Ну вот один мой друг и выпустил, я его попросила, он и выпустил, и помог мне выбраться, и говорил, где ходят врачи, и отвлекал их стуками и тенью, и я ушла, – она засмеялась.
Доктор всё быстро записывал, потом спросил:
— Их много? Как часто ты их видишь?
— Их много, очень часто вижу. Сейчас один мне говорит, что вы забыли дома свои папиросы, ахахахаха!!!
Доктор хмыкнул и приказал своей ассистентке увести девушку. Когда они вышли, он отодвинул ящик стола и проговорил для записи:
— Папирос нет, видимо, я их или обронил, или забыл дома.
Я охренел и остановил воспроизведение. Судя по количеству записей, их хватило бы на вторую Великую Китайскую Стену. Я включил следующую запись. Там снова появилась девушка лет 25, коротко остриженная, с тёмными волосами. Я глянул на дату – 90 год. Прошлые были 89. Ага, значит, чем дальше, тем позже записи. Я вырубил проигрыватель и запустил запись где – то на три четверти к концу. Запись оказалась уже цветной, на стуле сидела уже знакомая мне девушка. Да, это та самая, что видела людей. Сейчас она просто улыбалась, стала взрослой.
— Скажи, что тебе теперь говорят люди? – прозвучал уже знакомый, немного погустевший голос.
— Что скоро всё закончится!
— Что именно?
— Меня выпустят.
— Но ты же понимаешь, что пока ты их слышишь, мы не можем тебя выпустить.
— Я знаю.
Такой разговор продолжался несколько минут. Я остановил воспроизведение и перешёл к последней записи. Там было уже отличное качество, насыщенный цвет, хороший звук. За столом сидела женщина лет 40, однако хорошо выглядевшая, которая со слезами на глазах говорила:
— Сегодня они опять были! Я слышала их шаги!
— Они ломились к тебе?
— Нет, просто ходили! Мне очень страшно! У вас крепкие двери? Что, если они войдут? – женщина зарыдала.
— Нет, двери хорошие, не волнуйся. Но справиться с ними ты можешь и сама. Помнишь того демона, что однажды ночью проник к тебе? Его же ты победила?
— Да…
— Значит, у тебя получится и в этот раз. Просто будь готова.
— Хорошо…
Дальше было видно, как девушка выходит из помещения, никто её не сопровождает. Доктор некоторое время сидит молча, затем встаёт, камеру покачивает и она приближается к двери. Очевидно, он забыл её выключить. Я стал приглядываться. Чистый серый линолеум – камера была наклонена вниз и снимала его. Вдруг доктор видимо заметил, что камера работает, и, подняв, выключил.
Воспроизведение завершилось, однако я успел заметить в последних кадрах какое – то светлое пятно на полу больничного коридора. Я кинул видео в программу и последнюю секунду просмотрел покадрово. Вот камера быстро поднимается, вдали смазанно виден какой – то лежащий на полу предмет, следующий кадр чёткий – и я высрал кирпич – на полу лежала папка, которую я обронил, когда убегал оттуда в первый раз!!!
Я вскочил, охуевший. Да, это была определённо та папка, даже некоторые бумаги из неё высыпались. Сегодня папки там не было, значит, запись сделана вчера!
Отойдя от шока, я снова сел за комп и запустил видео с названием «1/10″. Снова то же качество. Снова тот же кабинет. Снова девушка за столом, но уже другая. Она рассказывает всё тому же доктору о том, что под кожей её лица кто – то есть.
— Кто?
— Я не знаю. Может, черви? Я же чувствую, как они ползают!
— Когда ты это чувствуешь?
— Когда долго нахожусь одна.
Всю запись шёл этот разговор. Я переключил на следующую. Потом на третью. На четвёртой я испугался, увидев лицо этой девушки. Оно было всё разодрано, по – видимому, ногтями, а сама девушка плакала и жаловалась, что черви её достали. Я в страхе переключил дальше. Там царапины были уже меньше, девушка была спокойна. Я перескочил на восьмую запись и неожиданно высрал шлакоблок, так как лицо девушки представляло собой кровавую рану. Судя по всему, раны были нанесены гвоздём или куском железа, но как бы то ни было, её лицо было ужасно. Я почувствовал, что дышу прерывисто и у меня на глазах выступают слёзы. Следующая запись – снег, тропа, вытоптанная в снегу, ведущая к дому, звук хрустящего снега двух пар ног. Запись длилась 5 секунд.
Я в ужасе встал. Херня, происходившая в этом городе, переходила все границы. В дверь внезапно позвонили, что заставило меня выдавить ещё немного кирпичей. Заглянув в глазок, я увидел Васю и открыл ему дверь, впустив в квартиру. Он спросил, почему я такой бледный, и я показал ему последовательно эти 10 записей. Он просмотрел их молча, пока я наливал чай на кухне. Когда я зашёл, он сидел с выпученными глазами, тяжело дыша.
— Чё такое? – спросил я.
— Я её знаю, это же моя соседка, она уехала месяц назад в Москву!!!
Я охренел от его слов.
— Звони в ментуру! – крикнул он, но на этом месте мы жёстко обломались. В городе небыло своего наряда, обычно вызывался из соседнего, но из – за погоды к нам бы вряд ли кто доехал – снега навалило на год вперёд.
— (censored), что же делать – то? – спросил он. Судя по его лицу, он не врал, и это действительно была его соседка. Вечерело и темнело. Мы позвонили Антону и Серёге, чтобы они примчались к нам. Мы показали им эти записи, они в ужасе закрывали глаза, когда девушка пыталась сказать что -то своим разодранным ртом и только моргала разорванными ресницами. Последнее видео (с испуганной женщиной) повергло всех троих в шок, когда я сказал им, что папку обронил я, когда убегал оттуда, а сегодня её там не было.
Мы стали советоваться. У отца Антона был пистолет со времён Великой Отечественной, и Антон пообещал захватить его. Я взял биту, Вася нёс камеру, Серый просто шёл за компанию. Мы могли бы подождать до утра или призвать более старших людей, но боялись, что просто привлечём внимание того человека, который продолжал орудовать в больнице. Поэтому мы втихаря пробрались в больницу, когда через 15 минут дождались Антона с пистолетом. Мы оказались в уже знакомо холле. Все четверо включили фонари и осмотрелись. Всё так же, всё то же. Вася включил камеру, видно было дерьмово, но записывался хотя бы звук. Мы пошли по коридору, поднялись по лестнице на второй этаж и остановились на лестничной клетке. Минут за пять трое из нас забрались на третий этаж, подсаживая друг друга. Антон с пистолетом остался внизу.
Мы вышли в коридор. Тут было странно тепло, не смотря на зиму. Мы тихонько ступали по полу, освещая пол и стены. Вася заметил на полу несколько капель. Мы присели на корточки и начали их рассматривать. Простые тёмные капли, густые, не замерзшие, серого цвета. Мы пошли дальше. Всё те же двери. Я со страхом постучал в одну из них и приложил ухо к двери. Все затаили дыхание. Тишина. Мы осмотрели дверь. На ней не было ни замка, ни задвижки, как и на волчке, как будто дверь была завалена или заперта изнутри.
— Странно, – решили мы.
Внезапно сбоку зажёгся сильный свет от фонаря, мы начали высирать кирпичи, так как ни у одного из нас небыло такого. Фонарь опустился и мы увидели человека в потёртой форме охранника, средних лет, небольшого роста, усталого.
— Какого (censored) вы здесь делаете? – задал он вопрос сонным голосом. Очевидно, он недавно спал, и его лицо показалось мне странно знакомым. Так же мне подозрительным показалось, что он СПАЛ, когда на улице было -10, а здание не отапливалось, – Пиздить тут уже нечего, кроме разве что дверей этих… – он пнул железную дверь.
— Да мы просто тут балуемся, – сказал Вася, – Типа потусовать хотим как – нибудь.
— Ааа… Так пошлите, я вам расскажу, что тут да как, чё на холоде торчать. Разбудили, мля…
— Извините, – сказал Вася и мы двинулись за сторожем. Все, кроме меня, я сказал, что поищу Антона и пошёл в другую сторону. Уходя, я слышал разговор друзей и сторожа:
— А как мы спустимся, там же лестницы нет?
— Я свою ставлю обычно… Вас только четверо?
— Да.
Я спустился на руках на второй этаж и крикнул: «Антон!».
— Чё?… – донеслось откуда – то снизу.
— Поднимайся, нас палят…
— Кто?
— Сторож местный.
Я услышал шаги Антона, потом увидел фонарь – они поднимался наверх. Подойдя ко мне, он сказал:
— Какой ещё нахуй, сторож? Тут со дня закрытия его не было!
Я удивился и вдруг меня как дёрнуло – я узнал охранника! Лицо на записи, которую я смотрел на кассете, было довольно плохо видно, но я сравнил его с фотографией – да, это был он. То же простое деревенское лицо, те же выпученные глаза маньяка, сошедшего с ума и застрелившего всю свою семью из охотничьего ружья деда…
Я ломанулся ко второй лестнице, Антон, готовя пистолет, за мной. Мы спустились на первый этаж. Было тихо. Откуда – то снизу слышались шаги. Мы повернулись к лестнице и стали светить туда фонарём. В свете появился охранник, и, закрывая лицо от света фонарей, спросил:
— Антон и его друг?
Мы опустили фонари, сторож убрал руку с лица. Да, это был он.
— Где они? – спросил я.
Сторож ехидно улыбнулся и сказал:
— Всё равно я вас очищу, гады!!!
Он не успел достать пистолет из куртки – Антон выстрелил ему в ногу и он упал, завертевшись, как юла. В ушах пищало от грохота выстрела, мы побежали вниз по лестнице за друзьями. Мы вошли в тёмный подвал. Фонарём нашли какой – то предмет в углу, накрытый брезентом. Это оказался генератор. Я начал дёргать за верёвку, пока Антон стоял на стрёме, и наконец, генератор завёлся. Свет разлился по помещению. Это оказался морг. Просторный, с каменными арками, с массой выемок в стенах и огромной широкой железной дверью в конце. Я подошёл к первой выемке и дёрнул за ручку. Выкатилось что – то вроде полки. Антон подошёл тоже. На полке лежало что – то, накрытое простынёй. Это было тело, в этом не было никаких сомнений – очертания головы, туловища, рук – дальше мы не рассматривали. У меня закружилась голова… Какого хрена здесь делает тело, если больницу закрыли 15 лет назад???
Антон медленно взял покрывало и резко его отдёрнул. Когда он это делал, я немного отвлёкся, так как мне показалось, что кто – то стучит в другом конце морга. Но когда я повернул голову, я заорал от ужаса. На полке лежала та самая девушка, со страшно разодранным лицом, открытыми глазами и ртом, но самое страшное было то, что у неё были отрезаны ноги. Полностью. Антон стоял в ступоре, я быстро задвинул полку обратно и привёл его в чувство.
— Надо найти Васю и Сер… – мои слова, обращённые к нему, были прерваны стоном и стуком в другом конце. Антон тоже их услышал и мы ломанулись туда, дополнительно освещая путь фонарями. Мы дошли до топки. Да, это был крематориум – огромная широкая дверь в заклёпках – в такой печь можно было сжечь быка. Мы подняли засов и открыли его. Из распахнутой двери вывалилось два гигантских червя, от которых шла пыль. Что – то шипело. Черви зашевелились и начали кашлять – это были наши друзья, которые испачкались в золе крематория. А шипел газ, резкий раздражающий запах которого почувствовали и мы с Антоном, быстро заперев дверь и подняв друзей.
— Валим… – пробормотал Вася и мы двинулись к выходу. Генератор выключать мы не стали и поднялись на первый этаж. Охранника там уже не было. Мы жутко испугались и увидели, что кровавый след ведёт на второй этаж. Вася и Сергей отговаривали нас туда идти, но мы всё равно пошли наверх, вчетвером. Друзья рассказали нам, что в крематории кроме них был ещё какой – то здоровенный казан – при помощи зажигалки они смогли разглядеть там человеческие кости. Под эту историю мы шли по следу. След вёл в другое крыло. Осторожно ступая, мы шли вдоль него. Наши противники лучше знали это здание, и самое страшное было то, что мы не знали, кто это был, и сколько их. Может, это один псих, а может, их тут сотни. След вёл к лестничной клетке и наверх по прислонённой лестнице. Мы забрались по ней на третий этаж. Было жутко темно, потихоньку фонари начали садиться.
След привёл нас на стык двух крыльев здания, к кабинету с нормальной дверью. Мы осмотрелись. Никого. Ногами мы стали бить по двери, она уже начала поддаваться, пока Антон не напомнил нам, что у охранника был пистолет, который мы забыли у него забрать. Мы остановились в нерешительности, отойдя в бока от двери. Я повернулся спиной к двери и лягнул её ногой, отворив с треском. Мы стояли так около минуты, не решаясь даже заглянуть туда. Наконец, договорившись знаками, мы вместе запрыгнули в кабинет, светя фонарями. Там никого небыло. Кровавый след переходил в лужу под стулом – видимо, кто – то помог ему, и этот кто – то был врачом.
Антон стал стоять на стрёме за дверью, пока мы шарились в чистом кабинете. Я сел за стол… Да, это был тот самый кабинет, который постоянно фигурировал в записях, в этом не было никакого сомнения. Стоял компьютер, подключённый к бесперебойнику, заряжавшемуся, очевидно, от генератора в морге. Это напомнило мне фамилию – Чурина. Я спросил у Васи и Серого – знают ли они такую. Они сказали, что нет.
— Антон, а ты? – крикнул я.
Пока он шёл, я открыл ящики в столе – в одном была ещё одна флешка и ключи. Серёга нашёл в шкафу большую камеру.
— (censored), маньяк какой – то, – с чувством проговорил он.
— Что я? – спросил Антон, заглядывая в комнату.
— Ты знаешь Чурину?
— Ну да, это девичья фамилия моей матери, а что?
Я, признаться, наложил кирпичей от этих слов.
— Да так, слышал о ней. Что с ней случилось?
— Умерла при родах.
— Ааа…
Да, всё сходилось. Запись была сделана в 1989 году, сейчас 2011. Антону исполнится 21 в этом году, он был в армии – оттуда и владение пистолетом. Он коренной житель этого города. Да, его мать была здесь…
Я взял ключи, и мы вышли из кабинета. Совсем счернело. Как будто мир затопило чёрной краской. Мы прошли к камерам для буйнопомешанных. С трудом я нашёл отверстие для ключа, и с ещё большим трудом нашёл нужный ключ в связке. Замок щёлкнул, тяжёлая дверь заскрипела, я отбежал в сторону – мало ли, что могло оттуда выбежать. Но было тихо. Я заглянул туда. Никого. Унитаз, кушетка, на кушетке – тряпица, рядом – металлический стол, вмурованный в стену. И никого.
Мы перешли к следующей двери. Нервы были на пределе, и Вася сказал:
— Может, завтра придём? Мало ли что, сейчас темно, да и сторож этот где – то мотается. С пистолетом, (censored).
Мы единогласно решили, что это – мысль, и быстро покинули третий этаж, прихватив ключи.
Быстро выбравшись из больницы, мы потопали ко мне. Придя, стали отогреваться пивом, частично закупленным к пати, Вася с Серым по отдельности ходили в ванную, чтобы смыть трупный пепел. А я решил показать Антону запись с его матерью.
На всём протяжении он напряжённо молчал. Когда воспроизведение закончилось, он сказал:
— Это всё?
— Да.
— А дело её где? У меня и правда разбилась тётка… Кошмар.
— Дело – не знаю, в архиве походу. Сочувствую, бро.
Когда мы собрались вчетвером, я подключил флешку к компьютеру. Там было только три видео, однако они немного проливало свет на то, что происходило в больнице.
На первом видео было снято, как сидевшему в кресле маньяку кто – то делает перевязку. Видео короткое, секунд 15.
На втором был снят тот же кабинет, что и при расспросах больных, только вместо больного был маньяк.
— Ты должен их очистить! Они считают тебя глупым, но ты многое знаешь! – насаждал доктор.
— Я не могу касаться их, мне нужно ружьё или огонь!
— Пистолет я положил в твоей комнате. Не готовь их, СОЖГИ! Не давай им шанс сообщить о себе, иначе их будут сотни! Помни, что ты сделал с демонами своей семьи, привнеси в мир света!!!
Около пяти минут врач промывал мозг больному, пока тот не встал и не ушёл.
— (censored), – прокомментировал увиденное Серый.
Но настоящий (censored) был на третьем видео. Доктор, по – видимому, был оператором и снимал, как сторож ножовкой по дереву отпиливает от мёртвого тела девушки ноги, одну за одной, с противным глухим звуком, как по трухлявой доске и громко, как по дереву, когда тот попадал на кости, после чего сложил их рядом на пол. Доделав это, он накрыл труп простынёй и задвинул полку, затем взял топор и разрубил каждую ногу в районе колена, сложил всё это себе на руки, как дрова и двинулся к крематорию, оператор – за ним. В открытой двери печи стоял казан, огромный, занимавший около половины печи. Сторож сложил обрубки в казан, и было слышно, как они булькают в воде.
Затем печь была закрыта, были повёрнуты какие – то выключатели и рычаги, и из печи в щели между дверью и стеной стали проскакивать языки пламени. Минут через пять этой съёмки рычаг был повёрнут снова, дверь открыта, из печи валил пар. Послышался голос оператора, мы узнали голос врача:
— Аппетитно, – он вдохнул пара, – Пациенты будут довольны.
На этом запись окончилась.
Сергей с Васей, которые на протяжении всего видео постепенно зеленели, сорвались в туалет, и уже оттуда донеслись звуки блевотни. Мы с Антоном просто переглянулись.
Мы подождали друзей и решили лечь спать. У меня в голове мелькнула мысль, что маньяк мог выследить нас, но я отгонял её.
Утром мы проснулись целые и невредимые, однако институт проебавшие – был уже понедельник. Мы не особо расстроились, так как у нас было дело, поинтереснее института. Собравшись и экипировавшись, мы двинулись к больнице.
Когда мы начали подходить к ней снова, то заметили некую странность – на третьем этаже больницы окна были странно чистыми, как будто вымытыми – светлыми. Отметив про себя эту хрень, мы проникли внутрь. В холле мы заметили снег – это было подозрительно – комки снега попадались то тут, то там, и были похожи на следы. Мы быстро поднялись на третий этаж и двинулись по коридору вдоль металлических дверей. Кинув взгляд в конец коридора, я заметил, что дверь в кабинет закрыта.
Мы подошли к первой попавшейся двери и я вставил ключ. К нашему всеобщему удивлению, дверь легко открылась, даже без помощи ключа – она была незаперта. Мы осторожно вошли внутрь. Вдоль стены стоял железный лежак, вмурованный в стену, на нём лежал матрац. Сбоку стоял рукомойник и унитаз, висело заляпанное зеркало. На металлическом столе стояла тарелка с остатками жижи, в которой мы опознали то, что варилось в крематории и то, что было накапано перед дверью. Мы разошлись по камере, хоть она и была небольшой. На стенах я увидел массу странных рисунков, выцарапанных гвоздём, были и слова, больше похожие на заклинания для отгона злых духов. Под окном лежала тёмная ткань, которая, очевидно, и закрывала его.
Я не сомневался, что это камера той девушки, которая боялась демонов… Но что за демон, которого она победила? Под лежаком лежал молоток. Мы покинули странную комнату и пошли к следующей. Та была тоже не заперта и удивительно легко открылась, как смазанная. В этом помещении было всё точно такое же, как и в прошлой камере, за исключением окровавленного пола возле кровати и следов окровавленных ладоней на стенах; зеркало было разбито, на его осколках была кровь и лоскуты ткани. Вдоль стены были широкие кровавые полосы. Мы, не переговариваясь, как – то сразу поняли, что тут жила девушка, разорвавшая своё лицо… Осколками она резала его, раздирала его, проводя им вдоль стены… Жуть. Неожиданно мы все подскочили, когда захлопнулась дверь камеры.
— Чё за хуйня??? – заорал Антон и толкнул дверь ногой. Дверь не открылась и мы начали потихоньку паниковать, пока я не вспомнил о ключах и не открыл дверь изнутри. Мы вышли. Вокруг никого не было, но не было и сквозняка, который закрыл бы дверь.
Антон держал пистолет наготове, когда мы открывали двери одну за другой. Во всех было одно и то же – пустота, только лежанка, стол, унитаз, умывальник… Только в одной комнате лежанка была вмурована не справа, а слева в стену, и я тут же узнал комнату, в которой повесилась девушка, боявшаяся своих воспламеняющихся ладоней. Она повесилась на трубе, почему – то проходившей в палате сверху. Видели мы и комнату маньяка, матрац был в углу, двери были расцарапаны ногтями – очевидно, в своё время он неплохо бесновался.
Мы дошли до последней камеры, стены которой были оклеены тетрадными листами с рисунками. Это удивило нас, и мы стали их рассматривать. Простые детские рисунки, какие – то силуэты вокруг ребёнка… Над ребёнком надпись – Катя. Точно. Это же та самая девушка, которая видела вокруг себя духов. Я заметил один листок, который привлёк моё внимание. Я сорвал его со стены и стал читать:
«Сегодня 28 января 2011 года, – это сильно меня удивило, ведь это был сегодняшний день! – а значит, ты уже читаешь это письмо. Ты видел записи со мной, и знаешь, что я врать сейчас не буду. Если ты это понял, то знай – мы уже умерли. Ты должен найти нас, говорят мне люди, которые умерли ещё раньше. Всё, что ты знаешь про это здание – достаточно. Просто не бойся и возьми друзей в своё путешествие, они тебе помогут. Наши души успокоятся, как только наш мучитель будет наказан.»
— Ахуеть… – проговорил я.
— Чё? – спросили меня друзья и я дал им листок. Серый, покрутив его в руках, спросил:
— И чё?
— Чё – чё, читай!
— Чё читать – то, листок пустой.
Я взял его в руки – он был чист, что заставило работать мой личный кирпичный завод выше нормы. Мы вышли и пошли в кабинет. Он был не заперт, но мы не обнаружили камеры в шкафу.
— Значит, он тут был… – сказал Антон.
Они начали обсуждать, куда мог пойти маньяк и где больные, а я в это время был поглощён мыслями… Эта девушка знает, что я помогу ей. Следовательно, она знает, как. «Всё, что ты знаешь о здании». Что это значит? (censored), мне только двинуться самому не хватало… И где этот (censored) охранник? Так… Что я знаю о здании? Ну построен в 80 – х, закрыт где – то в 95 – ом, поговаривали, что правительство исследует паранормальные способности людей типа тех, что были у девушки, у которой загорались ладони или той, что видела призраков. В раздумьях я подошёл к окну. Снег валил уже хлопьями и странно вращался возле окна, как будто приглашая меня взглянуть на улицу. Я взглянул и тут меня тряхнуло – я узнал эту тропинку на улице! Она была на последней записи с девушкой, разорвавшей своё лицо! Я повернулся и рассказал об этом друзьям. Они полностью поддержали мою затею пойти по этой тропе – у нас был пистолет.
Мы быстро выбрались на улицу, обошли здание и пошли по тропе. На моём затылке волосы вставали дыбом, когда я вспоминал записи. Друзья тоже молчали и шли серьёзно. По тропе мы шли около 15 минут, пока не набрели на маленький домик в лесу. Из трубы шёл дым. Мы решили зайти. В единственной комнате стояла печь, возле которой сидел мужик в белом халате. Он повернул голову к нам и мы увидели его лицо – лицо сумасшедшего гения, с блестящими глазами и оскаленными зубами. Он так захохотал, что мы выбежали на улицу и в ужасе бежали около минуты, пока не остановились и не стали спрашивать друг у друга, что это было – явь или галлюцинация.
Когда мы вновь осмелились придти к домику, он был пуст. По следам из него мы прошли ещё около 50 метров и увидели какой – то агрегат типа пилорамы, абсолютно весь перепачканный кровью и какими – то лоскутами. Кровь горячей лужей проплавила снег вокруг неё. Васю вырвало, мы с ужасом смотрели на эту конструкцию и боялись принять мысль о том, что несколько человек были спущены в лоток и разрезаны на куски, потом ещё раз разрезаны и в конце концов превратились в красную жижу, которая колыхалась в яме, куда всё это и сливалось. Треск сучьев заставил нас резко дёрнуться в сторону источника звука.
Это был доктор. Мерзко хихикая, он издевательским голосом проговорил:
— Да, это я! Это я их попросил спуститься туда за освобождением! И они пошли, хе – хе – хе, пошли же! Одна за другой, и твоя мать, Антоша, боявшаяся демонов, и предсказательница, все пошли! И твой дядя, Вася, и он тоже хотел!
— Что за бред, у меня нет дяди! – заорал Вася.
— Их – хи – хи – хи – хи, наивный мальчик! неужели ты веришь, что родные расскажут тебе, как твой дяда замочил всех своих родных? Да ты и назван – то в его честь! А твоя мать, – он обратился к Антону, – Ты думаешь, она безгрешна? Да она убила бомжа молотком, когда тот шёл по третьему этажу! И могла убить того, кто бродил там позавчера и мы приготовили бы и из него супчик! – после этих слов я почувствовал, что у меня в животе как что – то перевернулось, ведь ходил там именно я. И тут же я вспомнил, что на записи эта женщина говорила, что за дверью кто – то ходил.
— Пиздёж! Я не из этих мест!
— А – ХА – ХА – ХА!!! – загоготал псих, – Дурак, ты думаешь, тебя бы тут оставили?
Раздался выстрел, прервавший безумца. Антон выстрелил из пистолета, но промахнулся. Псих захихикал и сказал:
— Не старайся, сынок. Папа всё сделает сам.
— Папа? Да пошёл ты нахуй!
— Тебе не нравится моя шутка? – псих достал коробок спичек. Только сейчас все обратили внимание на запах бензина и мокрую одежду психа, – А я думал, весело будет, – и он зажёг спичку.
Огненный столб некоторое время стоял спокойно, но потом начал бегать по лесу, орать, и кататься по земле. Антон хотел пристрелить его, но Вася опустил его руку:
— Пусть помучается.
Через минуту псих затих и только дымился.
Мы с облегчением вздохнули и, стараясь не смотреть на жуткий агрегат метрах в 10, развернулись назад.
— Отправляйтесь обратно в Ад, СУКИ!!! – раздался бесноватый голос со стороны агрегата. Но никто не успел отреагировать, кроме Антона, который молниеносно схватил свой пистолет и выстрелил в сторону голоса. Пуля отрикошетила от металла, искры полетели в лицо психу и он, не удержавшись, рухнул в яму, выплеснув на снег возле ямы густую кровь, лоскуты, какие – то чёрные ошмётки, волосы… Мы поспешили убраться оттуда.
Вот такая произошла история. Нас немного помусолили менты, затем отпустили с благодарностями, в институте повысили стипендию и простили пропущенный день. Психи погибли.

Живу я в самой обычной однокомнатной квартирке самого обычного провинциального городка. Не самое захолустье, но и сходить особо некуда. Девушки нет, друзей немного, и те скорее приятели, да знакомые. Единственным моим лучшим другом, пожалуй, стал мой кот. Кто-нибудь, возможно, посчитает, что это прискорбно, но это так и менять мне ничего не хотелось.
Кот был старый, на днях ему исполнилось аж восемнадцать полных лет. Эту дату мы скромно отпраздновали, он деликатесным вискасом, я бутылкой дешевого пива. Как-то повелось, что я величал своего питомца просто - Кот. Давным давно я пытался дать ему кличку, но морда котенка принимала такое известное всем кошатникам довольное выражение только когда его величали Котом и никак по другому. Так или иначе, но прошли мы с Котом через многие неприятности и понимал он меня казалось с полуслова, чтобы не сказать с полувзгляда. В основном о нем и пойдет речь дальше.
Одним непогожим вечером я возвращался с работы домой. Работал я тогда, к слову, сторожем при автостоянке, работа не сложная, но приходилось просиживать штаны в сторожке сутки через сутки, так как сторожей было всего двое.В кармане у меня лежал пакетик кошачьего корма, дождь лил даже не как из ведра, а скорее как из множества пожарных брандспойтов, поэтому по дороге я вымок как собака и продрог насквозь. Зайдя в подъезд дрожащими от холода руками я открыл замок и вошел в дом.
Как сейчас помню - первое что меня поразило - тишина. Обычно мой приход после суток отсутствия знаменуется радостным мявканьем и прыжком пушистого комка со шкафа мне на плечи.Сейчас - ничего. Только милицейская сирена завывает на улице. Безуспешно попытавшись отогнать дурные мысли я прошел в единственную комнату. Подумаешь, спит может животное. Никого. С тяжелым сердцем я прошел на кухню и увидел кота, неестественно распластавшегося, в углу, под столом. Разбрасывая немногочисленную мебель я бросился к нему, в надежде, что это новая игра, и кот сейчас подпрыгнет, одарив меня хитрым торжествующим взглядом - "Ага, напугал!". Но нет. Когда я поднял пушистое тельце, его голова безвольно откинулась. Мёртв. Я упал на колени и зарыдал. Нет, я никогда не был особенно слезливым.Когда ушел отец - я не плакал. Когда меня уволили с работы - я не плакал. Но сейчас я сидел на коленях, и рыдал навзрыд, как маленький ребенок, баюкая мёртвого кота, как младенца. Не помню сколько я так просидел. Через некоторое время меня будто выключило, я взял лопату, старую коробку из-под обуви и пошел хоронить своего лучшего и единственного друга.
Жил я на самой окраине, поэтому долго до лесополосы идти не пришлось. Вырыв небольшую могилку, я положил туда кота. Соорудив нечто вроде небольшого креста из прутиков, и обложив могилку камнями я поплелся домой. Там я не раздеваясь упал в постель и уснул беспокойным сном. Помню несколько раз за ночь просыпался и чувствовал, будто рядом со мной, как раньше, спал свернувшись кот. Но раз за разом, когда сон уходил, я ощущал пустоту рядом, и сердце моё сжималось от нестерпимой боли утраты.
Проснувшись уже под утро, я услышал легкое цоканье в коридоре. Так звучали шаги моего кота, когда он шел по голому полу. Цок-цок-цок, маленькие коготки по дереву. Цок-цок-цок. Я привычно шикнул на кота, перевернулся на другой бок, и вдруг меня прошиб озноб. Я же вчера похоронил его! Вскочив с постели, со смешанным чувством радости и ужаса я бросился в коридор. Никого. Можно удивиться, как сильно на меня повлияла утрата домашнего животного. Но Кот не был простым питомцем. Он был моим другом.
Следующий день я провел бездумно уставясь в телевизор. Под вечер спустился в магазин, купил там бутылку дешевой водки и выпил её в одиночестве, будто поминая ушедшего друга. Когда передачи сменились белым шумом, я выключил телевизор и двинулся в сторону кровати. Раздевшись до трусов, я уже был готов нырнуть под теплое одеяло, как вдруг услышал тихое мяуканье. Вдоль позвоночника пробежала струйка холодного пота. Дверь закрыта, окна и форточки тоже, ввиду мерзкой погоды. Значит уличный кошак проникнуть ко мне не мог. На негнущихся ногах я прошел к выключателю. Щелк. Электрическая лампочка осветила комнату, оставив в углах длинные тени. Снова никого. Посетовав на паленую водку, я протянул руку чтобы выключить свет, как вдруг увидел в углу характерный блеск кошачьих глаз, отразивших луч света. Тут-то меня и парализовало. Забыв дышать я смотрел в горящие кошачьи глаза в углу. Когда легкие начали гореть от нехватки воздуха раздалось довольное кошачье урчание и блеск исчез, будто невидимый мне кот повернул голову от света, или просто закрыл глаза. Дрожащей рукой я потянулся за фонариком, который держу недалеко от выключателя, на случай перебоев со светом, которые в нашем районе не редкость. Нащупав гладкую пластиковую ручку, я щелкнул кнопкой и луч света ударил в угол, прогоняя тени. Развеивая мои робкие надежды увидеть в углу уличную кошку, луч выхватил старые обшарпанные обои, край дивана... и больше ничего. Тихо выматерившись я выключил фонарик.
Эту ночь я спал со светом. Не раз и не два из коридора да темных углов доносилось кошачье урчание и легкий стук лап. Через несколько часов, я, окончательно вымотавшись от страха уснул. Проснулся под трели будильника, со странным чувством умиротворения. Отчего? Наверное от мурлыканья, и от того, что я машинально поглаживал теплый кошачий бок.
Сказать что я резко открыл глаза значит ничего не сказать. Я их вытаращил. И увидел что поглаживаю пустоту. Я готов был поклясться, что пару секунд назад чувствовал под пальцами мягкую шелковистую кошачью шерсть. Чувствовал как вздымается и опадает с дыханием бок. А теперь - пустота. Дотронувшись до покрывала я отдернул руку. Покрывало было холодным. Нет, не холодным. Ледяным. Будто на него поставили пакет со льдом.
Со странным спокойствием я встал, позвонил начальнику и взял больничный. Как только трубка коснулась рычага, я пулей вылетел из квартиры едва ли заперев за собой дверь. И это пожалуй было моей фатальной ошибкой.
Прошатавшись несколько часов по городу, я начал пытаться мыслить логически. Даже толкнул долгую прочувственную речь о вреде алкоголя и нервных срывов, чем словил настороженный взгляд какой-то пожилой женщины, поспешившей ускорить шаг, чтобы поскорее миновать странного типа. И вот свершилось - я спокоен. Твердая решимость войти в квартиру и прочесать в ней каждый угол таяла на глазах, чем ближе я подходил к дому. Подойдя к двери, я заметил что она приоткрыта - и верно, я же не запер её, когда позорно убегал. Сделав глубокий вдох, я распахнул дверь и сделал шаг внутрь.
Дело было уже к ночи, да-да, именно столько времени я пытался убедить себя войти в свою-же квартиру, наматывая круги по городу. В коридоре было темно, но из под двери в комнату выбивался тоненький лучик света. Раздались шаги и явно человеческий шепот. Воры! Я попятился, уповая, чтобы подо мной не заскрипели старые половицы. Выберусь, позвоню в милицию от соседей.
Но, как говорится, помянешь черта... Проклятая половица издала громкий мерзопакостный скрип. Тут-же дверь распахнулась и сильная мужская рука втащила меня в комнату.
Красть у меня особенно нечего, но для наркоманов любая монетка на счету. А именно как наркоманов я и определил двоих мужчин, переворачивающих мою уютную некогда комнату вверх дном. Дерганые движения, изможденные лица, но при этом отчаянная сила крысы, загнанной в угол. Один из них зажимал мне рот, приставив к сонной артерии мой-же кухонный нож, а второй искал ценные вещи.
- Где деньги держишь, (censored)? - нож впился в кожу, оставляя неглубокую пока царапину.
- Кончай его блять, и помоги. - рявкнул второй, не прекращаяя выбрасывать содержимое шкафа на пол.
Признаюсь, испугаться я не успел. Да и трусливым никогда не был, умирать, так уж по мужски, без слез и мольбы.
В этот момент я заметил странное шевеление во тьме на шкафу. Будто тени сгустились и сформировали из себя маленькое пушистое тельце. Блеснули два кошачьих глаза. Раздалось... Не урчание, а будто тихий рык, которые издают обычно готовые к драке уличные коты. Бросок. Кот коршуном упал на голову наркоману и ударом лапы распорол тому горло. Прыжок с обмякшего тела мне в лицо. Я машинально зажмурился, почувствовал лицом прикосновение шерсти, и накроман держащий нож беззвучно оседает на землю. Боясь пошевелиться я стоял посреди комнаты зажмурившись, а вокруг меня истекали кровью два тела и раздавались мягкие шаги существа, что когда-то было моим котом.
Послышалось довольное урчание и кот потерся о мою ногу. Собравшись с духом, я открыл глаза. Воры были на месте - вот один пытается зажать рваную рану в шее слабеющими руками, вот туловище второго... А голова... Голова человека, угрожавшего мне ножом лежала примерно в метре от его тела. Но существа сделавшего такое с двумя взрослыми мужчинами нигде не было, и только краем глаза я успел заметить блеск. Будто кто-то подмигнул мне из тени за шкафом.
Не буду вдаваться в подробности как я избавился от двух мертвецов в квартире. Скажу лишь, что соседи у меня - приличные люди, придерживающиеся принципа "моя хата с краю". Через два дня, наведя в квартире порядок, я сидел на диване, смотря какое-то тупое шоу по ящику. В одной руке у меня была бутылка пива, а другой я поглаживал холодный бок довольно урчащего кота. Кота, который появлялся из теней по вечерам, и в тени же уходил с рассветом.

Были раньше на деревнях заимки. От поселка эдак километра два. На одной из них жили мужик и баба. И было у них два сына, обое женатые: у одного молодая невестка, у другого уже дите.
Сыновей забрали на германскую войну. Как уж горевали по им невестки, плакали шибко. Уехали мужья, а жены все тоскуют. Старшей-то все легче, дите есть, а младшая молодуха одна-одинешенька.
Однажды ночью подлетают на конях двое. Заходят в избу:
– Поди, не ждали?
Все разбудились, радехоньки. Самовар поставили, сели чай пить. А ребенок маленький – годик ему был – уронил вилку со стола. Старшая молодуха полезла под стол доставать ее, глянула: а у их-то ноги коровьи! Схватила она дите и потихоньку в амбар с ем убежала. Заперлась, дрожит.
А из избы вдруг крик, рев раздался, шум такой! Опосля давай и к ей в амбар ломиться. А она молитвы давай читать, какие знала. Тут и петухи запели. Побежала она в избу, а там все задушенные, мертвые лежат!

Под ночь я решил поискать в интернете что-нибудь покирпичнее. Было прочитано несколько не блещущих оригинальностью паст, затем я нашёл несколько довольно годных паст на английском. Всех интересней было читать про реальные необъяснимые случаи. Мне хотелось найти интересные видеозаписи, но это было довольно тяжело - большинство являлись обычными фейковыми поделками. Я заходил на различные зарубежные сайты, и не заметил, как у меня открылось ещё одно окно браузера. Я уже хотел закрыть его, подумав, что это обычная реклама, но внезапно я заметил, что дизайн сайта максимально минималистичен. На белом фоне была надпись:"Ты устал? Расскажи нам, почему." Слово "нам" являлось ссылкой на чьё-то мыло. Сам не знаю зачем, но я решил написать, времени всё равно была куча. Я послал на этот и-мейл такое письмо:"Я устал жить своей скучной жизнью в одиночестве." Отправил, и почти сразу же забыл про это. За этот вечер я так больше и не нашёл ничего такого, способного напугать среднестатистического анона.
Через пару дней мне пришёл ответ. Мне предложили сказать номер своей аськи или id вконтакта. Я ответил, что у меня нет ни того, ни другого. Я и не думал, что мне ответят. Этим же вечером мне было снова написано письмо. "Это хорошо. Пароль: мученик." И адрес сайта, состоявший из какого-то набора букв и цифр. Я подумал, что это какая-то интересная рекламная акция или сайт с вирусами. Антивирус и файрволл были наготове, и я щёлкнул на ссылку. На главной странице этого сайта было лишь поле для ввода пароля. Я ввёл туда пароль, присланный мне в письме. Открылась другая страница. На ней на всём том же белом фоне были несколько ссылок, с названиями "Видео первое", "Видео второе" и так далее, около двадцати штук. Я открыл первое видео. На первых кадрах какой-то мужик в маске, похожей на ту, что носили средневековые палачи, ставит камеру на поверхность как можно ровнее. Затем, когда он отошёл, стало видно, что камера направлена на два кола, воткнутые в землю примерно на расстоянии двух метров друг от друга, а вокруг была какая-то растительность. Затем этот же мужик притащил в кадр другого на плече и скинул на землю. Видимо, он был без сознания. Потом мужик в маске палача привязал его за ноги к одному колышку, а за руки к другому. Последнее у него получилось с трудом, было похоже, что расстояние между кольями было подобрано не очень удачно. Потом притащил стул, уселся в него и стал читать какую-то книгу. Некоторое время запись шла в ускоренном режиме. Тут-то я и заметил кое-что необычное - растения за этот промежуток времени выросли на заметную длину. Я понял: сейчас я увижу известный метод пытки - это бамбук, который растёт очень быстро, который должен проткнуть бедолагу, висящего над ним. Когда висящий пришёл в себя, запись снова перешла в обычный режим. Палач подошёл к нему и что-то сказал, а жертва начала яростно дёргаться, но освободиться у него не получалось. После этого видео перескочило на тот момент, когда бамбук был уже под самой спиной у висящего. Уже заметно стемнело. И потом шла самая запоминающаяся часть - несколько десятков минут мук жертвы, он кричал и плакал, а палач сидел на стуле и хладнокровно контролировал процесс. Спустя какое-то время бамбук, уже заметно приподнявший тело, с мясистым звуком прошёл сквозь него. Ещё несколько секунд мужчина побился в агонии, а затем умолк навсегда. А палач подошёл и выключил камеру. Не могу сказать, что мне было не интересно посмотреть и другие видео, но у меня возникло необъяснимое неприятное чувство, ну я всё же просматривал много сайтов с шок-контентом, но на такой снафф наткнулся впервые. Я ткнул вторую ссылку. Вместо видео на экране я увидел надпись "Error". По другим ссылкам на видео - то же самое. Посидев и подумав, я отправил письмо, в котором спросил, почему они рассылают ссылки на такой сайт первым встречным. Ответ пришёл, но в нём было не то, что я ожидал:"Следующее видео посмотришь завтра." Я отправил вопрос:"Кто ты такой?", но ответ, ожидаемо, не пришёл.
На следующий день вечером я проверил почту - новых писем не было. Просмотр видео я оставил на вечер. Я снова прошёл по ссылке из письма, ввёл пароль и открыл второе видео. Первые кадры были похожими, местность - та же самая. Я уже было начал разочаровываться - опять будет то же самое? - но вскоре стало понятно, что нет. В кадре стояло большое дерево, в котором было большое дупло. Этот же самый палач притащил на плече другого мужчину. Жертва была полностью раздета. Палач начал пытаться засунуть его в дупло, как бы комично это не звучало, и уж тем более, выглядело. В общем, оказалось, что ствол дерева внутри был полым, а это дупло служило как бы лазейкой в него, и расположено оно было на уровне лица жертвы. Было заметно, что мужчина еле-еле поместился в выдолбленном стволе. Потом палач снова притащил тот же самый стул и стал ждать, пока жертва придёт в себя. Видео перескочило в момент, когда палач услышал, что мужчина из дерева что-то сказал, подошёл к нему и, вроде бы, дал какие-то таблетки. Судя по всему, жертва поначалу отказывалась их принимать, и палачу пришлось ударить в лицо мужчину. Поняв безвыходность ситуации, он съел и запил заботливо предложенной водой в стакане эти таблетки. Следующие несколько минут видео шло в очень быстром режиме, этим автор как бы пытался показать, что жертва провела в этом стволе довольно длительное время - несколько дней, в течение которых ему всё время давали таблетки, ну и что-то поесть. Затем палач перед камерой демонстративно взял шприц, подошёл и вколол его в шею жертвы. Очевидно, это было какое-то сильнодействующее снотворное. Мужчина уснул крепким сном, а палач с невероятными усилиями пытался его вытащить. Спустя некоторое время ему это удалось. Он кинул его на землю, а сам взял камеру и подошёл с ней к дереву, включил фонарик и засунул его вместе с камерой в ствол. На дне лежало большое количество жидкого дерьма, то есть, видимо, таблетки, которыми кормили жертву были слабительными. Потом он положил камеру обратно, а мужчина он снова начал запихивать в дерево, но - вниз головой. Внезапно, он резко остановился, как будто что-то забыл, положил жертву обратно на землю, и ненадолго удалился. Потом он принёс подводную маску с длинным шлангом. А я сначала подумал, что жертва должна была захлебнуться собственным поносом, но всё оказалось не так просто. Он одел эту маску на мужчину, а затем обмазал его чем-то тянучим, судя по всему, это был мёд, и с трудом затолкнул его вниз головой в ствол дерева, шланг высунул наружу. После этого палач принёс ещё целое ведро помоев, в которое, видимо, он испражнялся всё это время. Его он вылил сверху в дупло. Вот, в чём заключалась суть: Ночью, почуяв сладкое, к дереву прилетели целые рои каких-то насекомых. Они нанесли жертве множество укусов, и в раны на теле затекло большое количество дерьма и помоев, что вызвало смерть от сепсиса. Если в первом видео была показная жёсткость и кровища, то здесь упор был сделан на отвращение от происходящего на экране. В Древней Персии такой тип пытки называли скафизмом. Я без особой надежды ткнул на следующее видео, но появилось сообщение об ошибке.
Начиная с третьей видеозаписи, сменилось место действия. Теперь это было помещение, похожее на детскую комнату, с разноцветными обоями, плюшевыми игрушками, но скорее всего, это были просто декорации. В третьем видео в роли жертвы выступила женщина лет 35. Её палач привёл в эту комнату, привязал к кровати животом вниз, и раздел её. Затем из ящика он достал орудие пытки - предмет, похожий на грушу, с раздвижными стенками. Его он засунул в рот женщине, и начал вращать рукоятку, груша начала медленно расширяться. Палач не обращал внимания на мычание и слёзы женщины и после того, как челюсть беспомощно повисла, стал вращать винт в обратную сторону, не став доводить дело до смертельных повреждений. Он вынул инструмент и вставил его, как уже все догадались, в анус жертве. Через некоторое время он расширился до таких размеров, что мне на память пришла сгущёнка, а потом туда могла влезть, я думаю, пятилитровая банка. В итоге, кишка не выдержала и разорвалась, появилось обильное кровотечение, а травмы оказались несовместимыми с жизнью. Все видеозаписи, действие в которых происходило в этой комнате, были значительно короче первых двух, как правило, они все снимались без монтажа. Все известные мне виды пыток я увидел за несколько дней просмотра. Очень долго будет рассказывать в красках все тонкости разных методов пыток, на видеозаписях можно было наблюдать, как жертв четвертовали, сажали на кол, использовали так называемую "колыбель Иуды", бросали к голодным собакам, зажаривали, кипятили.
В тот день, когда я посмотрел последнюю запись, мне пришло электронное письмо. "Ты досмотрел всё?" - спрашивалось в нём. Я отправил положительный ответ. Я подождал ещё некоторое время, но больше ничего на ящик не приходило. Через два дня я, как обычно, встал рано утром, умылся, оделся и пошёл на автобусную остановку, ждать автобус в областной центр, куда я езжу в университет. В этот день пары начинались в восемь, поэтому на улице было ещё темно и не было народа. Я уже был близко к остановке, шёл вдоль дороги, и увидел, как автомобиль тормозит около меня. Я даже не подумал ничего плохого, так как очень часто водители, едущие в облцентр, берут с собой попутчиков, но я, как правило, не сажусь, потому что они обычно берут немного больше денег. Автомобиль остановился, водитель предложил подсесть, я отказался, после чего вдруг сзади на меня кто-то налетел, они вдвоём с водителем силой запихнули меня в машину и надели мешок на голову. Я в панике начал задавать какие-то нелепые вопросы, как будто они сейчас возьмут и выдадут мне, кто они такие, куда меня везут, с какой целью и т.д. Ехали мы достаточно долго, часа 2 или 3. Наконец, машина начала двигаться с частыми торможениями - стало ясно, что мы въехали в какой-то город. Ещё через полчаса мы остановились, меня вывели из машины. Потом меня провели, судя по ощущениям, в какое-то помещение. Послышался скрип открываемой двери. С меня сдёрнули мешок, и меня, уже немного успокоившегося, вновь охватил панический ужас - перед моими глазами, за открытой дверью, была та самая детская комната из видеозаписей. Я начал пытаться вырваться из сильных рук двух мужчин, но только получил мощный удар по голове. Меня закинули в комнату и закрыли дверь. Я осмотрелся - все детали этой комнаты были знакомы, но что меня удивило, всё было чисто, видимо, вся кровь и другое содержимое человеческого организма тщательно оттиралось и отчищалось. Сердце колотилось в невообразимом темпе, я попытался открыть шкафы и ящички, но всё было закрыто. Я сел на кровать, и из моих глаз потекли слёзы - я мысленно попрощался с жизнью. Через минут 20 в комнату вошёл тот самый палач, в руках он держал ржавый нож. Моё сознание замутнилось, я бы хотел умереть прямо сейчас, без ужасных болезненных мучений. Палач сказал мне:"Ну что, ты боишься?" Я только помотал головой. Его голос был довольно приятным, хотя я ожидал какой-нибудь грубый и хриплый бас.
-Давай сыграем в игру. - сказал он
-В игру? - ответил я, приподняв голову.
-Да. Каково население города, в котором ты живёшь? Около сорока тысяч?
-Тридцать семь с чем-то.
-Хмм, это не очень хорошо. Но всё же, я могу дать тебе шанс.
У меня в душе загорелся небольшой огонёк надежды. Палач сказал:
-Вот мои правила: сейчас я дам тебе 10 секунд, в течение которых ты должен произнести имя и фамилию человека, живущего в твоём городе. Потом тебе придётся подождать какое-то время. Мои люди найдут его и привезут сюда. Мы скажем ему, что он здесь по твоему желанию. Он займёт твоё место и будет убит, пройдя сквозь страшные муки. Тебя мы отпустим. Готов? Время пошло.
Последние его слова прозвучали очень быстро, я даже не мог сосредоточиться и вспомнить хоть чьё-то имя, тем более, у меня никогда не было врагов, в школе меня никто не унижал, конфликтов я всегда избегал. Из-за непреодолимого волнения у меня так и не появилось мысли, чьё имя назвать, и я просто сказал наугад одну из распространённых фамилий, и часто встречающееся имя.
-Хорошо. Кстати, если ты выдумал имя и мы не найдём такого человека, то, конечно, придётся убить тебя. И для нас не имеет значения, находим мы того, кого ты имел в виду, или его полного тёзку.
-А если вы просто не найдёте его?!
-Не беспокойся, мы всегда всех находим.
Палач встал и ушёл. Я подошёл к окну. За ним был только какой-то вялый лесок, опавшие листья и тёмное небо небо только добавляли уныния. Один день тянулся целую вечность. Вечером, когда я пытался заснуть, в тишине я слышал предсмертные вопли жертв, убитых в этой комнате. Мне казалось, что в темноте двигаются обезображенные пытками фигуры людей. С большим трудом я всё же уснул.
Утром, проснувшись, я увидел около кровати миску с кашей. Ну, хоть поесть дали. Потом в комнату снова вошёл палач.
-Как спалось? - спросил он.
-Ужасно. Вы уже нашли его?
-Почти. Всё в порядке, кажется, ты сохранил себе жизнь.
-Зачем ты это делаешь? Брал бы с улиц бомжей и пытал бы их пачками.
-Ну, это не так интересно. Их уже наказала жизнь за все их ошибки. Я наказываю тех, кто ещё не ощутил на себе жёсткость жизни. У каждого человека найдётся что-нибудь, за что их можно покарать, поэтому я не особо выбираю жертв.
-Зачем тебе знать население моего города?
-Потому что в таких маленьких городах все друг друга знают. Пропадёт лишь один человек, как сразу начинают ползти слухи, охватывающие всех жителей. Горе одной семьи делится среди всего населения. В крупных городах люди пропадают десятками, сотнями, тысячами и никто не обращает внимания. Вечером я принесу ещё еды. Жди.
Я надеялся, что тот, кого они найдут, будет какой-нибудь преступник, алкаш, гопник, депутат, старик. После того, как мне сказали, что я буду жить, мне стало спокойнее, и я уснул значительно быстрее.
Это всё произошло на третий день. В комнату зашёл палач и радостно произнёс:"Вот мы и привели того, кого ты нам посоветовал. У тебя отличный вкус!". И потом он за руку привёл новую жертву - к моему ужасу, это был ребёнок, лет 10-11. Его глаза были все красные от плача.
-Это же ребёнок! - воскликнул я.
-Да я и сам вижу. Мальчик, как тебя зовут?
Он ответил, имя и фамилия были теми, что я выдумал.
-У тебя поднимутся руки? Он, наверно, и не совершал в жизни ничего такого, за что его можно было бы наказать, как ты говоришь.
-Откуда ты знаешь? Ты знаешь Мэри Белл, Роберта Томпсона, Джона Венеблса?
-Отпусти его!
-Но тогда нам придётся убить тебя.
А жить мне хотелось. Мы помолчали ещё несколько секунд и я сказал:
-Ну всё, увезите меня домой и делайте тут, что хотите.
-Нет, ты будешь смотреть, как этот парнишка будет умирать. И только потом мы доставим тебя домой.
-Мы так не договаривались!
-Договаривались, не договаривались, выбора у тебя нет. Или будешь смотреть, или умрёшь вместе с ним.
Он обратился к плачущему ребёнку:"Видишь, этот дядя захотел, чтобы ты умер."
-Зачем? - еле-еле произнёс мальчик.
-Он спрашивает, каков будет твой ответ? - сказал палач.
-Давайте быстрее закончим всё это. - ответил я.
-Ладно, посиди тут пока с ним, я пойду приготовлюсь.
Он вышел, а я остался с плачущим ребёнком. На самом деле я тоже стал жертвой. Я буду жить всю оставшуюся жизнь с психологическим грузом, я буду считать себя виновным в смерти ребёнка. Этот маньяк убил двух зайцев одним выстрелом, предложив мне назвать имя жертвы.
Палач вернулся с камерой и клеткой с каким-то углублением наверху. Я сел на стул в таком месте, чтобы меня не было видно в кадре, а палач установил и включил на запись камеру. Ребёнка силой заставили лечь на кровать на спину и привязали к ней. Затем палач ножницами расстриг его рубашку и поставил клетку ему на живот. На минуту он вышел из комнаты и пришёл уже с парой здоровых отвратительных крыс. Он запустил их в клетку. Крысы вели себя спокойно, но только до тех пор, пока в углубление над клеткой не были высыпаны горячие угли. Спасаясь от жары, он начали метаться по клетке, и через некоторое время, не найдя выхода, начали прогрызать себе путь сквозь живот ребёнка. Я никогда не слышал ещё таких криков. Когда мальчик потерял сознание и прекратил кричать, я был даже рад. Через пару часов на месте живота была только кровавая дыра, были отчётливо видны внутренности. Я с трудом подавил в себе тошноту. Палач выключил камеру и сказал:"Всё, теперь ты свободен. Парни, забирайте его." Мне вновь надели мешок, провели в автомобиль, и увезли домой.
Следующие несколько дней никто не мог понять, отчего я стал таким угрюмым, я, кажется, больше не улыбался. По городу расклеили объявления:"Пропал ребёнок, особые приметы... " и так далее, и над всем этим фотография того самого мальчишки. По местному телевидению сделали репортаж, было интервью у безутешных родителей. Мне было очень тяжело это смотреть. А потом, ночью, я увидел его в своей комнате. Я проснулся ночью, сел на диван, и заметил его силуэт. Он как будто смотрел в окно, стоя ко мне спиной. Затем он повернулся, в его животе зияла дыра. Я потянулся к выключателю, включить свет, но лампочка с громко хлопнула и перегорела. Призрак направился ко мне. Я выбежал из комнаты и включил свет в коридоре. "Сонный паралич что ли?" - подумал я. Но в ту ночь я больше не спал. На следующий день я купил новую лампочку, а придя домой, в новостях увидел сюжет о том, что этого мальчика нашли мёртвым в каком-то лесу. Было сказано, что его труп был сильно искромсан животными. Лёг спать я с включённым светом. Ночью я пошёл в туалет, и в коридоре, как мне показалось, я снова увидел его силуэт, но это оказалось лишь игрой воображения.
Во время его похорон я стоял чуть далее от основной толпы и наблюдал. Его мать находилась в каком-то ступоре и постоянно молчала, а бабушка, наоборот, склонялась к гробу, постоянно что-то кричала и целовала лоб покойника. Похоронная процессия прошла по городу, привнеся в него атмосферу скорби и траура. На следующий день стало известно, что мама не смогла выдержать потери и повесилась у себя дома, а у бабки, после того, как она об этом узнала, поехала крыша и она попала в больницу для психически больных. А ночью меня снова посетили фантомы: я отчего-то проснулся, и хотя, когда я ложился спать, оставил свет включённым, кто-то его выключил. В комнате стоял этот мальчик и держал за руку призрак повесившейся матери, а другой рукой указывал на меня. У меня сердце ушло в пятки от страха, а призрак матери подошёл ко мне и сжал мою шею. Снова сонный паралич, подумал я, но неужели второй раз за такое короткое время? Но легче мне от этого не было - я реально задыхался и не мог пошевелиться. Но потом руки разжались и два силуэта медленно вышли из моей комнаты. Я ещё некоторое время лежал на диване, отдышался, встал и включил свет. Это было лишь началом. Каждый день я видел этого мальчика с мамой, иногда в людных местах, но кроме меня, их никто не замечал. Я ехал в автобусе, и вдруг сидящая спереди женщина повернулась, и я увидел бледное лицо, пустые глазницы, следы от петли на шее. Я видел их в магазине, стоящими за мной в очереди. Я сидел за компом, двaчевал капчу, а потом, когда потух монитор, я увидел отражение этого мальчика, стоящего сзади меня и с интересом смотрящим на экран. Каждый раз, когда мне в моей комнате становилось холодно и неуютно, я чувствовал - они снова пришли ко мне домой. Я немного привык и не просыпался по ночам, но знал, что когда я сплю, моя квартира переходит в их владение, потому что часто видел по утрам вещи, лежащие не на своём месте, они были передвинуты. Когда я проверил свою электронную почту, там среди прочего, лежало письмо от того палача. "Кажется, твоя жизнь теперь не скучна, и ты больше не одинок." Я хотел было отправить ему гневный ответ, но не нашёл в этом смысла.
В выходной я купил в магазине разных конфет, зашёл в детский отдел, купил игрушки. Затем зашёл в цветочный ларёк и купил цветы. Со всем этим я пошёл на кладбище. Найти нужные могилы было легко - на них ещё осталось множество венков. Часто люди приходят на кладбище и как бы общаются с умершими, рассказывая им о своей жизни. Так вот, я никогда так не делал, потому что считал нелепым обращаться на полном серьёзе к холодному надгробному памятнику, хотя мне говорили, что смысл лишь в том, чтобы выговориться. Но я всегда всё держал в себе, и мне не требовалось изливать кому-то душу. В детстве мне родители говорили, когда мы были у могилы деда:"Ну, поговори с дедушкой", и мне становилось жутко неудобно и я молчал, а родители немного ругали меня за "неуважение". Но в такой момент я поборол этот предрассудок. Я оставил подарки мертвецам, и, убедившись, что никто меня не видит, начал говорить, что я не виновен, и чтобы меня простили. Я подумал, что вроде бы теперь за могилой ухаживать будет некому, и мне придётся самому ходить туда время от времени и скашивать траву, следить за состоянием ограды и т.п. Я уже поднимался к себе домой в квартиру с поникшей головой, и тут, взглянув на лестничную площадку, опять увидел эту женщину, у которой я только что был на могиле. Мне было страшно приближаться и я понемногу начал спускаться обратно вниз. "Постой." - услышал я. Это что, она сказала? "Мы уходим, но не прощаем тебя." - после этих слов со стороны двери моей квартиры вышел мальчик с дырой в животе, взял свою маму за руку и они медленно побрели вниз, а когда они проходили мимо меня, я почувствовал неестественный мороз. Дома у меня был полный беспорядок. И действительно, больше этих призраков я не видел.
Прошёл целый год. Я пару раз ходил на эти могилы, приносил цветы и конфеты, выдернул сорняки. На разные подозрительные сайты я больше не заходил. Понемногу я приходил в своё нормальное состояние, вышел из депрессии. Я не заметил, как наступила годовщина смерти того мальчика. В эту ночь он снова посетил меня. Я проснулся от холода и увидел его около моего стола. Он как будто что-то там делал, и я услышал:"Не бойся." Потом было слышно, как что-то падает на пол, а призрак вышел из комнаты. Я встал и, включив свет, обнаружил на полу ручку, а на столе лежала бумажка, на которой был написано:http://sitename.ru/ataraxia, где sitename - адрес того самого сайта с видеозаписями. Но вот такой ссылки я на этом сайте не обнаружил, на эту страницу можно было попасть только введя её в адресную строку браузера самостоятельно. Спустя год, на этом сайте появилось ещё несколько видео, но я не стал их смотреть. А по этой ссылке была лишь одна запись. На ней снова была эта ужасная детская комната пыток, но камера стояла на другом месте, где-то на возвышении, возможно, была каким-то образом подвешена в углу. Теперь в кадре была видна входная дверь. Комната была пуста. Примерно на десятой секунде в комнату вошёл палач, один. Он что-то положил в ящик и запер его. Перед тем, как выйти, он, видимо, заметил камеру и удивился. Судя по всему, на этот раз не он поставил её на запись. Он подошёл и хотел забрать её, но его что-то отвлекло. Кажется, стук в дверь. Он подошёл к ней, спросил, наверное, кто там. Ещё сколько-то он постоял в нерешительности, и открыл дверь. Сразу же он отлетел от неё, как будто какая-то сила толкнула его, а дверь тут же захлопнулась. Палач подбежал к ней и хотел открыть, но она была заперта. Он начал совершать неестественные движения, как будто его держат невидимые соперники. На видео с трудом можно было различить светлые силуэты людей. Духи жертв. Потом палачу как будто кто-то резко оторвал руку. Он бился головой об стену, а потом, когда он уже был весь в крови, внезапно загорелся. Он катался по полу, пытался открыть дверь, но тщетно. От него загорелась и вся комната. Его уже было плохо видно из-за дыма, когда он упал на пол без движения. Я не знал, как можно было извлечь файл со сгоревшей камеры, но я был очень счастлив от увиденного.

Плов из мужа
Москва. Казанский вокзал. Отсюда минчанам предстояло удивительное путешествие на Восток — страну неописуемых красот и легенд. Соседями по купе оказались молоденькая русская девчушка и женщина-узбечка с небольшим багажом.
В дороге знакомятся быстро. Пили зеленый чай — угощала и расхваливала питье узбечка, работающая контролером в женской исправительно-трудовой колонии под Ташкентом, рассказывала разные житейские истории.
"— Гульнару осудили на 15 лет, и она мужественно и молчаливо переносила все тяготы тюремной жизни. Кроткая, добрая, чуткая — представить было даже трудно, что эта маленькая женщина совершила преступление, от которого содрогнулась вся приташкентская округа. Кстати, вы, говорите, из Минска? Так она — ваша землячка! Точно помню: дразнили ее «бульбашкой». Попала в наши края совсем молоденькой девчонкой, привез ее узбекский парень, служивший срочную в Белоруссии.
Женой-красавицей Теймураз гордился. Родственники тоже приняли чужестранку. Пособили сообща дом отстроить. Вскоре ребеночек появился. И вся улица пришла поглазеть: белый или смуглый?
Мальчишка уже крепко на ногах держался. Мать души в нем не чаяла. Теймураз же относился к сыну прохладно.
— Не похож он на меня. Не мой! Нагуляла, сучка!
Первая вспышка хоть и была словесной, но ранила сердце Гульнары, как окрестили на здешний манер славянку Галю.
— Да о чем ты, Теймураз? Присмотрись к сыну — глаза твои, чуть-чуть раскосые.
— Я и тебе раскосые сделаю.
Обещание молодой муж тут же исполнил. Избил Гульнару хладнокровно и жестоко. Из дома выходить строго-настрого запретил:
— Увидят соседи или пожалуешься кому — убью! И тебя, и твоего выродка.
Гульнара стерпела. Лишь как-то пожаловалась на тяжкую долю свекрови:
— Шибко бьет он меня. А я ведь второго ребеночка ношу под сердцем.
— Побьет да перестанет. Это — Восток, ты лаской да любовью должна смягчить сердце мужа. По твоей вине оно стало жестоким! Я вырастила сына добрым и нежным.
— Жаловаться бегала! — Теймураз влетел в комнату бешеным зверем. — Плохо тебе живется? Сейчас станет лучше!
Гульнара не чувствовала ударов. Не кричала, не стонала. Только слезы текли по ее разбитому в кровь лицу.
Больше недели Гульнара не могла твердо стать на ноги. Оклемалась. Не так сильно болела уже и выбитая челюсть. Только живот беспокоил — тянуло что-то, резало, кололо. "Это мучается от боли мой ребеночек". Гульнара переживала — и не напрасно — за благополучие человечка, который должен был появиться на свет. Должен был и не появился. Разбитый плод начал загнивать в утробе матери, и врачи чудом спасли саму Гульнару.
Теймураз приутих. Через какое-то время Гульнара почувствовала, что внутри ее вновь подает признаки жизни новое существо.
— Я беременна, Теймураз. И ты, пожалуйста, не бей меня, чтобы не повторилось прошлое.
— Ладно, не буду. Ты мне еще девять сыновей родишь.
— И доченьку, — прижалась к мужу Гульнара.
Девяти богатырям не суждено было появиться на свет. Появилась доченька. Не на воле, не в родительском доме — в тюрьме. К тому времени Гульнара была уже осуждена за убийство.
…Гульнара только-только пришла с базара, закупила фруктов и овощей. Она намеревалась отметить первую «круглую» дату сынишке — пятилетие.
— Что? День рождения? — Теймураз аж побелел от злобы. — В честь белобрысого звереныша устраивать пиршество? Да никогда! Только через мой труп!
Теймураз неистовствовал. Гуля поняла: будет бить. От греха подальше заперлась в комнате. Она не видела, что в этот момент открыл дверь сынишка. Не видела как в ярости Теймураз толкнул его с чудовищной силой. Мальчик отлетел и ударился о стенку, не успев издать не единого звука. По комнате только прокатился глухой удар. От него встрепенулась Гульнара, но не появилась из своего укрытия. Вышла лишь тогда, когда Теймураз замаячил по двору, завел «Жигули» и уехал.
Сынишка неуклюже застыл на полу. Гульнара подумала, что набегался за день, устал и уснул. Наклонилась, чтобы взять на руки и отнести на кровать, и окаменела: из приоткрытого рта мальчика текла кровь. Тело было бездыханное.
— Никому ни слова! — за спиной послышался ненавистный голос. — Врачам скажешь, что упал с лестницы, ушибся головой. Поняла? Нет, ты лучше молчи, с врачами говорить буду я.
Мальчика похоронили. Гульнара стала собирать вещи.
— Ты куда это?
— Домой. Так жить я больше не могу.
— Никуда не уедешь! Опозорить меня хочешь?
Несколько дней Теймураз не выпускал Гульнару из дома, держал взаперти.
— Успокоилась? Вот и хорошо. А теперь сходи на базар, закупи продуктов. Мне тридцать лет исполняется. Или забыла?
Теймураз уехал созывать родню и друзей. Гульнара ушла на базар. Она уже знала, как отпраздновать юбилей отца и убийцы двух ее детей.
Вечером сели пить чай. Вдвоем.
— Человек пятьдесят будет. Мать поможет приготовить плов.
— Не надо. Я все сделаю сама. У меня все приготовлено. Теймураза после чая разморило, он начал зевать.
— Иди приляг, — Гульнара обняла мужа, провожая в спальню. Теймураз увлек ее за собой.
— Подожди. Позже. Я еще на кухне похозяйничаю.
Теймураз еще раз сладко зевнул, веки его слипались. Гульнара обрадовалась: значит, снотворное подействовало.
В спальню она заглянула через час — полтора. Муж похрапывал. Потрогала — спит крепко. Дрожащими руками размотала веревку, одним концом продела под шею. Завязала. Скрутила руки и ноги.
Муж спал почти до утра. Гульнара же не сомкнула глаз. У ног ее лежали охотничий нож-кинжал и топор. Ждала, когда кончится действие снотворного. Хотела, чтобы муж знал, за что умирает. Хотела излить все, что скопилось на душе. Временами только одолевал страх: вдруг, когда начнет убивать, не выдержат веревки и он вырвется? За себя Гульнара не боялась. Опасалась, что не сбудется месть.
Пробудившись от сна, Теймураз не понял, что с ним. Руки, ноги затекли. В голове шумело. Он снова закрыл глаза, надеясь, что это — сон.
— Открывай глаза и уши, муженек, — отрешенно проговорила Гульнара. — Сейчас ты умрешь. Лютой смертью. И пусть меня простит Бог или Аллах.
Гульнара занесла кинжал над Теймуразом. Тот в страхе закрыл глаза.
— Нет, смотри, смотри, как из тебя будет вытекать поганая кровь. Ведь тебе же не было страшно, когда кровь текла из меня, из убитого тобой сыночка.
Острие кинжала вонзилось в живот. Теймураз вскрикнул.
— Больно?! И нам было больно. Ты учил терпеть, никому не жаловаться. Вот и терпи, а пожаловаться тебе некому.
Она била ножом в живот, грудь, руки. Комнату заполнили нечеловеческие крики. Гульнара била и била. Знала, что соседи, если даже и услышат, все равно не придут — здесь такие законы.
Теймураз уже не кричал. Обрезав набрякшие кровью веревки, Гульнара начала расчленять тело. Те части, что не поддавались кинжалу, рубила топором…
Кто-то вдруг постучал в дверь. На крыльце стояла свекровь.
— Сын просил помочь приготовить плов, — вместо приветствия прошипела мать чудовища, с которым судьба свела белорусскую девчонку.
— Не надо. Сама справлюсь. Приходите вечером. Все будет готово.
Свекровь открыла рот, чтобы возразить. Перед самым носом хлопнула дверь, щелкнул засов.
К назначенному времени стали собираться гости. Включили музыку. Свекровь придирчиво оценивала то, что приготовила невестка. По привычке шипела под нос, высказывала замечания, добавляла специи, но в целом осталась довольна - невестка освоила восточную кухню.
— А где Теймураз? — спросил его старший брат. — Гости уже все собрались. Нехорошо заставлять ждать.
— А он и просил, чтобы не ждали, без него за стол садились, — как можно спокойнее ответила невестка.
— Ты что сумасшедшая? Или он умом поехал?
— Умом он не поехал, предупредил просто, что таков сюрприз: он будет в разгар пиршества.
Брат Теймураза недовольно сверкнул глазами. Отец, явно сдерживая разрывающие его эмоции, дал команду:
- Гости дорогие! Всех просим к столу. Чем богаты, тем и рады. У именинника важные дела, он немножко задерживается.
Произнесли первый тост, второй, третий…
Хмельные гости нахваливали плов, а затем затребовали: давай именинника!
— Гульнара! Где ты прячешь благоверного?
— Он, наверное, в спальне закрылся.
Шутку острослова встретили одобрительным смехом. И в этот момент на пороге зала появилась Гульнара. Родственники и гости смолкли, будто языки проглотили, изумленно тараща глаза на поднос, который держала перед собой Гульнара.
— Вот ваш любимый сын и друг. Встречайте.
Кто-то вскрикнул, кого-то стошнило. Зазвенела падающая посуда. Женщины завизжали. Мать Теймураза рухнула на пол. Замертво. Разрыв сердца.
На подносе лежала… голова Теймураза. Волосы гладко и аккуратно зачесаны.
— Съели вы своего именинника. Это все, что осталось, — Гульнара поставила поднос с головой мужа на праздничный стол, у места, оставленного специально для опаздывающего виновника торжества.
— Убью! — мертвую тишину расколол крик отца Теймураза, бросившегося на невестку. Кто-то перехватил его руку с вилкой, занесенную над головой Гульнары-Гали.
— Опомнись! Остынь!
Гульнара рухнула, потеряв сознание, на пол…"
— Возможно, — заключила свой жуткий рассказ попутчица из поезда Москва — Ташкент, — это и спасло ей жизнь. На суде она ничего не скрывала, чистосердечно созналась в содеянном. Вместе с мучителем-мужем, вернее, его останками, хоронили и мать. Отец тронулся умом.

На часах было 3.15 ночи. Я проснулся от жуткого визга сверху. Было такое ощущение, что соседи, проживающие этажом выше, на ночь глядя, решили устроить тотальное выяснение отношений. И это за 4 часа до понедельничного рабочего дня! Должен отметить, что семейка была та еще. Вечно пьяный мудак, от которого разило за двести метров коктейлем из пота и перегара, его жирнющая женушка, вечно устраивающая сцены с битьем посуды и вышвыриванием вонючих вещей в окно, и триумф их совместной жизни – двадцатилетний сын Иван с синдромом Дауна. Его любимое занятие было бегать по подъезду и жать кнопки звонков во всех квартирах, от чего он, видимо, получал несказанное удовольствие.
Встав с кровати и пробормотав что-то матерное и недовольное, я отправился на кухню. Включив там свет, закурил сигарету, выпил стакан воды, выглянул в окно. Стояла летняя теплая звездная ночь, было темно, людей не было. Еще бы… четвертый час, мать его! Интересно, но кроме визга, разбудившего меня, никаких признаков активности я не услышал, поэтому выкинул бычок в окно и отправился в свою кровать, чтобы забуриться под одеяло и продолжить просмотр своих изумительных добрых снов, никак не связанных с унылым понедельничным днем.
Не успев сомкнуть глаза, я вскочил с кровати от грохота сверху, как будто что-то очень тяжёлое упало. Я думал, сейчас рухнет потолок, даже побелка немного осыпалась на мою кровать. «(censored), твою ж мать» вертелось в моей голове, в тот момент когда я в спешке натягивал джинсы. Настроение было ни к черту, хотелось спать, но нет… нужно переться к алкашам соседям узнать чего там приключилось!
Открыв входную дверь, я обнаружил, что в подъезде нет света, а с учетом того, что на улице была ночь – не видно было абсолютно ничего. Должно быть снова лампочка перегорела. Взяв из тумбочки фонарь, я отправился навстречу своим ночным приключениям. Поднявшись этажом выше, подошел к облезлой деревянной двери злополучной семейки. По дверному глазку было видно, что в коридоре их квартиры горит свет. Промедлив пару секунд, я нажал кнопку звонка. Никакой ответной реакции не последовало. Позвонил еще раз. Ничего. «Да ну и хер с ним» - сказал не громко и только собрался развернуться, чтобы уйти, как заметил, что тусклый свет, исходящий из глазка, пропал. Кто-то стоял на той стороне двери и смотрел прямо на меня. «Ну, наконец, то!» - подумал я и уже собрался лицезреть еле стоящего на ногах хозяина квартиры и пытающегося объяснить чего же такого случилось, но никакого действия не было. Я стоял в темном подъезде с фонариком в руках, понимая, что кто-то наблюдает за мной с той стороны двери.
Я оценил ситуацию со стороны и мне стало не по себе, и, решив, что лучшим вариантом будет вернуться в свою квартиру, я развернулся и двинулся к лестнице, освещая фонариков путь. Ощущение пристального взгляда со спины не покидало меня. Было желание побежать, но я сдерживал себя, успокаивая мыслями, что похожих ситуаций с этой нездоровой семейкой было уже миллион и сейчас в жопу ужравшийся алкаш стоит у двери и не может делать больше ничего, кроме как стоять и держаться лишь бы не упасть. Когда я шагнул на лестницу, произошло то, от чего побежали мурашки – с характерным скрипом чуть приоткрылась дверь, возле которой только что я стоял. Остановившись, я замер и почувствовал, как сердце начало биться вдвое быстрей. Собрав силу воли в кулак, я развернулся и посветил фонарем в сторону двери. Она была приоткрыта и, как уже казалось банально, никаких признаков жизни.
«Есть кто живой?» - шутливо дрожащим голосом спросил я. Разумеется, никакой реакции. Постояв так с минуту, я окончательно пришел к тому, что ловить здесь нечего и лучшим действием будет запереться в своей квартирке, залезть под одеяло и преспокойно спать. Быстрым шагом спустился вниз, отпер входную дверь, закрылся на защелку, зашел в свою комнату и лег на кровать. Я успокоился, лег и, после размышлений над ситуацией, мне стало даже немного смешно. Взрослый парень (27 лет как-никак) испугался темноты и неадекватных действий алкашей–соседей. Обдумывая это начал понемногу засыпать, как вдруг раздался звонок в дверь. Все мои мысли по поводу комичности ситуации улетучились за то время, которое потребовалось, чтобы сделать два нажатия кнопки звонка. Я встал, подошел к двери и посмотрел в глазок. Напротив моей квартиры стоял их сынок - даун. Одна рука его тянулась к кнопке звонка, а второй он активно ковырял в носу. Я даже рад был увидеть его, куда хуже было бы не обнаружить в подъезде вообще никого! Тогда ситуация отчетливо напоминала бы мне классический фильм ужасов 90ых годов. Очередной звонок отвлек меня от собственных мыслей «если бы да кабы» и я, еще раз убедившись в его присутствии, включил свет и открыл входную дверь.
«Ну, чего?» - спросил я и вышел к нему на площадку. Ваня в этот самый момент был занят изъятием немаленькой зеленой субстанции из своего носа, которую он с блаженным лицом положил себе в рот и, почавкав, проглотил. У меня чуть не вырвало, но, как не странно, мой рвотный рефлекс привлек его внимание и, не став дожидаться его действий, я взял Ваню за рукав и, закрыв свою дверь на ключ, повел в сторону его квартиры. Глаза привыкли к темноте, и взять с собой фонарь ума, к сожалению, не хватило. Плетясь за мной по лестнице вверх, он выдавал несвязанные слова и непонятные мычания. Было понятно, что он не хочет идти домой, хотя упирался не слишком сильно. И вот, мы подошли уже почти к самой квартире, входная дверь которой была нараспашку, но из-за отсутствия света, как в квартире, так и в подъезде – не видно было ничего. Мы оба остановились в двух метрах от квартиры. Тишину нарушало тяжелое Ванино дыхание. В этот момент на меня снова накатило чувство тревоги и беспокойство. От этой чертовой квартиры будто веяло ужасом. Ощущение, что из темноты на меня кто-то смотрит, сводило с ума. Я посмотрел на Ваню, по очертанию его лица было, что он смотрит в темноту дверного проема. «Папа» - сказал он. Его голос раздался эхом по подъезду и тишина. Я, что есть сил, вглядывался, но не видел никого. «Ну, Вань, иди домой» - тихо, почти шепотом, сказал я и подтолкнул его вперед, а сам начал движение в противоположную сторону, к лестнице. Мне было стыдно, что я сдрейфил и, до кучи, отправляю как бы на разведку нездорового пацана. Но действовать иначе – нервов не хватило. Расстояние между мной и Ваней увеличивалось. Он стоял и смотрел вперед, а я отходил. На фоне черноты я видел его отдаляющийся силуэт.
Внезапно Ваня развернулся и довольным голосом очень громко и отчетливо выдал фразу, которую слышать я не хотел никак. «Папа съел маму!»- сказал он и громко расхохотался имбецильным смехом. Я не мог поверить своим ушам. Само по себе то, что он выдал фразу несущую какой-то смысл – уже редкость. А тут… в такой ситуации… сказать такое. Сердце у меня чуть не остановилось. С ошеломлённым выражением лица я остановился и искал рациональное объяснение происходящему. «Что?» - не своим голосом проговорил я и продолжил неспешное движение спиной в сторону лестницы. Но в ответ звучали только «гы-гы» и непонятное бормотание. Подойдя к первой ступени, чуть не упав, я начал ногой нащупывать следующую, не сводя глаз с, уже еле различимого, силуэта, как вдруг, с резким непродолжительным звуком какой-то возни он… исчез! При этом тяжелое, привычное для Ивана, дыхание тоже пропало. Нервы просто полопались в моей голове!
Молниеносно развернувшись, я одним прыжком преодолел расстояние до лестничного проема, зацепившись рукой за перила, чтобы не впечататься в стену. Подвернул ногу, но на фоне общей ситуации это не вызвало особых неудобств. (Кстати, обут я был в домашние тапочки). В промежуток времени между моим приземлением и дальнейшим движением я сумел расслышать шаги, доносящиеся со стороны их квартиры. Это дало мне неслабый стимул не останавливаться и также быстро спуститься до своего этажа. В голове я не проигрывал возможные ситуации того, что там происходило, мыслей не было вообще ни каких кроме одной – поскорей попасть в свою квартиру, в свое убежище. Подбежав к двери, судорожно, очень торопясь начал доставать из кармана стопку ключей. Так как было темно, определять нужный приходилось на ощупь. «Гараж, кладовая, дача…» - я проклинал себя за то, что носил все это с собой на одной большой связке. Шаги тем временем приближались и уже были отчетливо слышны на моем этаже. Кто-то уже, блять, спустился и направляется ко мне!!! Хотелось заплакать. Хотелось, чтобы зажегся свет, и я увидел, что ничего страшного не происходит. Хотелось проснуться и понять, что все что происходит – лишь страшный сон.
«Вот он!» - вслух крикнул я и трясущимися руками вогнал ключ в замок. Провернув против часовой стрелки, я сделал шаг назад, открыл дверь и влетел за порог. Все, я в безопасности, осталось лишь закрыть входную дверь и все! Развернувшись лицом к ней, я резко потянулся к ручке, схватил ее и уже собрался тянуть на себя, но... человеческий силуэт находился в трети метра от меня. Движение воздуха, вызванное его дыханием, я почувствовал сразу и чуть не блеванул. Такого отвратительного зловонья я в жизни не ощущал! Тот, кто стоял на против меня был неподвижен. Сделав внушительный шаг назад - я начал нащупывать рукой выключатель на стене. Силуэт тоже сделал шаг вперед, перешагнув порог. Я был настолько поглощён ситуацией, что даже чувство страха на мгновение покинуло меня. Но на замену ему пришел панический природный ужас, чуть не ставший причиной потери сознания. Потому что я, наконец, нащупал выключатель и, щелкнув, зажег свет.
Его волосы были на половину то ли выпавшие, то ли вырванные. Кожа имела неестественно бледный цвет с просвечивающимися голубыми венами. Глаза полностью черного цвета, без белка и радужки. Начиная с нижней челюсти и заканчивая ботинками, моего алкаша соседа, – все было покрыто кровью. Открытый рот, с редко капающей на пол кровью, обнажал кровавые зубы, имеющиеся у него явно не в полном составе. В его лице было очевидно видно безумие. Я опустил взгляд ниже и заметил, что в руке он держал отгрызенную жирную руку своей женушки. Мы стояли и смотрели друг на друга порядка пяти секунд. Как вдруг из его пасти раздалось рычание напоминающее рычание огромного бульдога. Я тут же пришел в себя, и в голове у меня прозвучало отчетливое «БЕГИ!». Рванув в свою комнату, я с грохотом захлопнул дверь и вцепился руками в дверную ручку. С бешеным ревом сосед, если можно его так называть, хотя более уместно было бы назвать его монстром, бросился за мной.
Подбежав к двери, вопреки мои ожиданиям, он не начал пытаться открыть дверь, дёргая ручку. Он царапал ее ногтями, бился головой, пытался грызть зубами, как собака. А я сидел, прижавшись к двери, и, держа за ручку руками, думал о том, что мой сотовой телефон лежит в куртке в коридоре, что если отпущу дверь, что бы дотянуться и включить свет, то этот монстр непременно войдет в мою комнату и сожрет меня так же как сожрал свою жену и своего ребенка. Потеряв счет времени, слушая как скребется, рычит, грызется и долбится в дверь мой сосед я просидел так до самого утра. Когда стало светать, я услышал, что на моем этаже открылась дверь моей соседки – одинокой пожилой женщины. Я поднялся с пола и что есть мочи закричал «БЕГИТЕ!!!». Сосед перестал издавать звуки активности на некоторое время. Дальше я услышал крик своей соседки, который продолжался пару секунд, а затем затих. Все было как в бреду. Сколько я сидел так – не имею представления. Знаю только, что расправившись с моей соседкой, монстр куда-то делся. Спустя какое-то время дверь открыли сотрудники полиции.
Далее было расследование, в настоящее время закрытое, в котором я выступал как главный подозреваемый, но в виду отсутствия доказательств я до сих пор нахожусь на свободе. Мою соседку обнаружили с перегрызенным горлом в луже собственной крови. В квартире, этажом выше, обнаружили расчлененную и разбросанную по всей квартире жену алкаша соседа. Тело его сына лежало в коридоре, а голова, с идиотской ухмылкой на лице, в подъезде за пределами квартиры. Самого соседа так и не нашли, но я уверен, что где то в ночном мраке как бездомная собака скитается он. И раз тела нет – значит, он все еще жив. И, значит, он ест.
А какое его любимое блюдо – мы уже знаем.